«КРЫМСКАЯ ЖЕМЧУЖИНА» - ДВОРЕЦ ВОРОНЦОВА В АЛУПКЕ

Портфолио копирайтеров на TextSale.ru - Статьи на тему "Туризм, отели, отзывы"


Нигде, кроме Алупки, я не видел такого сочетания архитектурного гения с гением пейзажиста, моря с горами, камня с лесом, дикости природы с изяществом цивилизации», - писал о Воронцовском дворце один авторитетный архитектор. Но не только специалисты восхищались и восхищаются этим творением. Так, в 1945 году премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль, прибывший на Ялтинскую конференцию и остановившийся в Алупке, мечтал «перенести» дворец-замок к себе на родину. Между тем о первом владельце этого восхитительного творения рук человеческих – графе, а позднее и князе, Михаиле Семеновиче Воронцове вспоминают редко. Хотя он был заслуженным военным деятелем и даровитым администратором – генерал-губернатором Новороссийского края. В его ведении находилась и Таврида. Воронцов оставил после себя бессмертный след в истории своими нововведениями в Крыму. Так, он, например, установил регулярное пароходное сообщение между Крымом и Одессой. По его распоряжению была построена первая шоссейная дорога, которая связала Южный берег Крыма с Симферополем и Севастополем. Содействовал широкому развитию виноградарства и виноделия. В советское время фигура Воронцова подвергалась откровенным нападкам и чуть ли не осмеянию. Известную роль сыграла в этом едкая эпиграмма А.С. Пушкина: «Полу-герой, полу-невежда, / К тому ж еще полу-подлец!..» Не исключено, что великим поэтом руководила, и обида (по представлению графа ссыльному изменили место изгнания: с юга он был переведен в Михайловское), и ревность. Как известно, поэта связывали любовные отношения с графиней Елизаветой Ксаверьевной Воронцовой, урожденной Браницкой, - супругой графа. Их роман вспыхнул в то время, когда Александр Сергеевич служил под началом графа в его канцелярии, куда, кстати, и был определен благодаря любезности губернатора. За выполнение несложных обязанностей Пушкин получал вдобавок и жалованье. Граф Михаил Семенович был сыном русского посланника в Лондоне и там получил блестящее образование. В 1801 году в чине гвардейского поручика он начинал свою военную карьеру на родине. Через 7 лет за личное мужество в кавказской и французской кампаниях был произведен в полковники. А за успешный штурм турецкой крепости Базарджик в 1811году Воронцову присвоили звание генерал-майора. В Бородинском сражении дивизия, которой командовал генерал, героически обороняла Семеновские укрепления. Лишь пулевое ранение в ногу заставило командира на носилках покинуть поле сражения. Однако, спустя несколько месяцев, он вернулся в строй. За особую доблесть в бою под Красном Михаил Семенович был награжден орденом Святого Георгия. В русско-турецкой войне 1828-29 годов Воронцов уже фельдмаршал. Поэтому характеристика графа как «полу-героя», равно как «полу-невежды» ( по свидетельству многих современников, он был по-европейски образованным человеком) выглядит более чем сомнительной. А тонкий художественный вкус князя? Он, несомненно, проявился в утверждении проекта дворцово-паркового ансамбля на территории его крымских владений в Алупке. Свой будущий дворец Михаил Семенович планировал использовать как летнюю резиденцию.

СОТВОРЕНИЕ ЖЕМЧУЖИНЫ ЮЖНОГО КРЫМА

В качестве главного проектанта Воронцов выбрал знаменитого в ту пору английского архитектора Эдуарда Блора. С ним граф познакомился по приезде своем в Англию в 1831 году. Воронцов обратил внимание на господствующие тогда вкусы европейской архитектуры, в которых преобладала эклектика. Поэтому, когда Блэр предложил Воронцову проект дворца в готическом стиле с мавританским порталом, то эта идея графу очень понравилась. С 1825 года одесский архитектор Франческо Боффо уже проводил первые работы по закладке дворца: за 6 лет под его руководством были проведены необходимые геодезические изыскания, заложен фундамент, началось возведение портальной ниши главного корпуса. Но этот первый проект в стиле классицизма не очень импонировал губернатору. Вот почему он склонился к варианту Блора. А тот сделал акцент не на строгом геометрическом классицизме, а на средневековом замковом творчестве. В самом деле, дворец в Алупке во многом напоминает средневековый замок. И хотя сам зодчий и не бывал в Крыму, он хорошо знал особенности местного рельефа. Благодаря этому обстоятельству, архитектурный облик дворца получился идеально вписанным в окружающий ландшафт. Волнистая линия фасада, шпили и башни как бы следуют, воспроизводят в миниатюре контуры синевато-бурых отрогов горной цепи Ай-Петри. Строительство монументального дворцового комплекса велось в течение 20 лет. 6 лет ушло на возведение центрального здания. В течение 1824-41 годов на территории усадьбы были построены Азиатский павильон, Чайный домик, «индийская мечеть» и православная церковь. Всеми работами руководил непосредственно на месте английский архитектор Вильям Гунт. А основными исполнителями были крепостные мастера (их насчитывалось около 300 человек). По распоряжению графа их перевезли в Крым из его имений в Московской и Владимирской губерниях. Среди этих людей были искусные каменотесы, опытные столяры, лепщики и даже художники. По эскизам профессионального живописца Ивана Ковшарова крепостные умельцы создали редкое по красоте убранство стен и интерьера. У главного лепщика Романа Фортунова в помощниках находилось всего четыре штукатура. И эта небольшая бригада отделала с необыкновенным изяществом потолки парадного кабинета и малой гостиной (она же –Китайская комната). Тонкий лепной узор гармонично сочетается с резьбой по дереву в отделке стен. Поражает изысканной красотой и лепной орнамент потолка библиотечного зала и особенно Голубой гостиной. О невероятно кропотливом труде лепщиков можно судить по оформлению южного входа во дворец: глубокая ниша сплошь покрыта затейливым рельефным орнаментом. Основная часть построек дворца была создана из диабаза. Большие россыпи этой каменной породы, вдвое более твердой, чем гранит, находились в окрестностях Алупки. Материал трудно поддается обработке. Но и даже для потомственных каменотесов и камнерезов она была отнюдь не легкой задачей: малейшее неверное движение инструмента могло испортить многодневный труд. А мастерам приходилось большие бесформенные глыбы своим умением и упорством превращать в блоки в формы параллелепипеда или с затейливым сложным узором. Для облицовки стен внутренних помещений приходилось вручную, с помощью примитивных приспособлений и инструментов шлифовать плиты до зеркального блеска. Поистине титанический труд! Свою лепту в дело строительства внесли и солдаты саперного батальона. Они занимались устройством террас перед южным фасадом главного здания, смотрящего на море. Однако не всё создавалось на месте. Так, шесть фигур из белого мрамора были изготовлены в Италии зодчим Винченцо Боннани. В 1848 году их доставили на корабле и установили на лестнице главного входа. Возникшая здесь великолепная скульптура Львиной террасы (особенно трогательна фигура спящего льва) ознаменовала завершение строительства дворцового ансамбля. Его дополняет великолепный парк, который поднимается уступами от моря на высоту до 500 метров. Парк делится как бы на две части. Нижний (в виде регулярного сада ) – примыкающий к дворцу и его южным террасам. Пейзажный ( в английском стиле) – занимает верхнюю удаленную часть усадьбы. Вскоре после торжества по случаю окончания строительства усадьбу в Алупке посетила знакомая Воронцовых Ольга Шишкина. Она записала в своем дневнике: «Поразителен этот обширный замок из крымского порфира, сооруженный по плану английского архитектора русскими работниками. Достойны удивления и любопытства пространные сады с деревьями и цветами, о которых даже не слышали на севере, которых прелесть нельзя вообразить, а только увидеть».

ЭКЛЕКТИКА, ДОСТИГШАЯ СОВЕРШЕНСТВА

Смешение архитектурных стилей во все времена принято было считать дурным вкусом. Эдуарду Блору ( после сотрудничества с Воронцовым он , кстати, занял место придворного архитектора короля Георга IV, а затем служил и короле Виктории) удалось опровергнуть незыблемость такой точки зрения. Среди рощ кипарисов и магнолий на фоне горной гряды Воронцовский дворец являет собой уникальное по художественной выразительности зрелище. Искусствовед Елена Грицак так охарактеризовала этот изысканный перл архитектуры: «Эдуард Блор сочетал в себе консерватизм и стремление к новаторству. Причудливая игра противоположностей явственно прослеживается в формах Алупкинского дворца, где переходы стилевых направлений созданы фантазией опытного специалиста и служат своеобразным путеводителям по странам и эпохам. Всего лишь обогнув стену дома, из Англии можно попасть в Турцию, перешагнув при этом из Средневековья в Новое время». И это действительно так. Главный вход на территорию дворца (с западной стороны, от Семеиза) напоминает о замке «суровой» романской архитектуры: две круглые сторожевые башни, которые замыкают высокие глухие стены с характерными зубцами. Серый камень, грубая кладка, щелевидные окна-бойницы – впечатление такое, что вы перенеслись во времена рыцарских романов Вальтера Скотта. Узкий (Шуваловский) проезд весьма напоминает улицу средневекового города. Он расположен между гостевым корпусом и основным. Чугунный навесной мостик соединяет стену гостевого корпуса и балкон в парадной гостиной, на которой при жизни Воронцовых проходили крепостные музыканты. Из сумрачной тесноты Шуваловского проезда посетитель попадает на парадный двор. Он излучает буквально океан дневного света и изумляет своим простором. Если смотреть со двора в сторону гор, то можно вполне оценить все величие замысла архитектора: вершина Ай-Петри оказывается словно «оправленной» в раму. Одной гранью ее является часовая башня, другой – восточный флигель и подпорная стена. Фонтан в центре служит роскошным дополнением к общей панораме. Если приглядеться к северному фасаду дворца, то впечатление от него однозначное: перед нами образец воплощения типичной английской тюдоровской архитектуры XVI столетия. Четкие прямоугольники окон, узкие многогранные полуколонны, дробящие фасад на несколько частей. Детали скупого орнамента, расположены на разных уровнях. И как бы неожиданно разрушаются четкие геометрические формы с помощью выступов эркеров и парадного входа, а также двумя боковыми ризалитами (ризалит – часть здания, выступающая за основную линию фасада). Ризалиты увенчаны куполами в форме луковиц. Они-то наряду с изящными маковками колонн, зубцами верхней окантовки стен и трубами на крыше ( выполненных в подчеркнуто готическом стиле) придают всему фасаду некоторую легкость для зрительного восприятия. Но вот мы перешли на противоположную сторону. Южный, самый солнечный фасад с львиной террасой, украшен беломраморными вазами и фонтанами. Он выглядит особо нарядно. Лестница под «присмотром» каменных львов степенно спускается к морю. В этом царстве полуденного зноя элементы стиля зодчества Востока воспринимаются как естественная данность. В центре глубокая ниша. Она обрамлена двойной подковообразной аркой и сплошь украшена лепным орнаментальным рельефом. В тонкой резьбе по гипсу просматривается причудливое сочетание двух противоположных мотивов: тюдоровской розы и магического цветка Востока - лотоса. По фризу ниши идет шесть раз повторяющаяся на арабском языке надпись: «И нет победителя, кроме Аллаха». Она заимствована из символического декора Альгамбры – роскошного архитектурного сооружения XIII-XIV веков, расположенного на юге Испании. Легкие балконы второго этажа с майоликовой решеткой вносят разнообразие в одноцветную окраску портала.

ПО АНФИЛАДЕ КОМНАТ ВНУТРЕННИХ ПОКОЕВ (МИР ВЫСОКОЙ ГАРМОНИИ)

Вестибюль встречает посетителей сдержанно: суровость и даже некоторая мрачность, несмотря на вдосталь поступающий оконный свет. Высокие дубовых панели принаряжены готическими небольшими арками. Массивный дубовый потолок разбит на ячейки деревянными тягами в целях украшения. Более чем солидно выглядят подвешенная к потолку массивная люстра в форме фонаря и внушительных размеров канделябры. Они выполнены в виде литых из металла мифологических женских фигур, удерживающих на своих головах огромные подсвечники. Эти полубогини размещены на каменном постаменте. По его стенам – красивые резные рисунки. От парадных портретов Браницких - родителей хозяйки дворца Елизаветы Воронцовой веет сдержанной торжественностью. Они висят над большими каминами, которые облицованы тщательно отшлифованным диабазом. Верхняя часть стен помещения подкрашена масляной темно-бордовой краской с золотистыми узорами. Она удачно имитирует кожаную обивку и вполне гармонирует с темными панелями. Из вестибюля одни двери ведут в северный парадный двор, а другие – на южную террасу. Строгая декоративная отделка вестибюля удачно сочетается с простотой архитектурных форм корпусов дворца, образующих северный парадный двор. Небольшой тамбур вестибюля украшен персидскими коврами и служит преддверием для перехода на светлую террасу, где доминируют восточные мотивы. Ковры сотканы знаменитым персидским мастером Ага Бозоргом. На них изображения шаха Ирана Фех-Али. Внук его и подарил ковры М.С. Воронцову (после назначения князя в 1844 году наместником Кавказа). По соседству с вестибюлем – Голубая гостиная. Она представляет собой полный контраст мрачноватому вестибюлю. Свет мощными потоками через трое больших окон-дверей вливается в помещение и мягко освещает бледно-голубые стены и потолок. По их поверхностям затейливо вьются лепные белые узоры. Они воспроизводят стебли цветков и сами цветы. На первый взгляд они представляются всюду одинаковыми, но ни листья, ни сами цветки, ни их побеги на самом деле нигде не повторяются. Светлый праздничный тон Голубой гостиной подчеркивает и камин, облицованный белым мрамором. Гармонично вписываются в интерьер и осветительные приборы. Подсвечники канделябров воспроизводят формы тюльпанов и лилий. Хрустальная люстра и фарфоровые вазы призваны дополнять убранство помещения. Не вносит диссонанса в общий торжествующе-светлый аккорд и нарядная мебель в тиле позднего русского классицизма, изготовленная крепостными графа первоначально для его дворца в Одессе. В Голубой гостиной в августе 1863 года перед гостями Воронцовых выступал (в последний раз) знаменитый русский актер Михаил Семенович Щепкин. В противовес этой комнате стиль Парадного кабинета отличают черты, отражающие пристрастие хозяина этого помещения ко «всему английскому». Подтверждением тому служат преобладание в оформлении элементов архитектуры ХVI века. В частности, отделка помещений деревом. В кабинете панели, массивные двери, оформление окон выполнены из дуба. Впрочем, и потолок также выглядит деревянным. Но оказывается это только тонкая имитация в виде росписи масляными красками по алебастру. Особое украшение потолку придает изящный лепной орнамент. С общим тоном дерева (включая и паркет), светло-желтоватых обоев, потолка на редкость удачно сочетается цвет камина. Он отделан мрамором коричневых оттенков. Пожалуй, система каминного отопления во дворце – один из главных отличительных признаков увлечения М.С. Воронцовым британским стилем жизни: именно камины у жителей туманного Альбиона - своеобразный символ счастливого домашнего очага. В Алупке их редко приходилось топить, поскольку дворец был летней графской резиденцией. Тем не менее, каждый из них – еще и совершенное произведение искусства, один из «элегантных» компонентов украшения внутренних покоев. В кабинете мебель английской работы первой трети XIX столетия. Кресла, стулья, диван – массивные с красивой резьбой и с инкрустацией различными материалами. В торжественную парадную атмосферу вписывается и книжный шкаф черного дерева в стиле Шарля Буля, французского мастера мебели. Он работал на рубеже ХVI-ХVII веков. Стены кабинеты увешаны портретами. Здесь и парадное изображение владельца дворца и его супруги, графини Елизаветы Ксаверьевны. Особую ценность представляют два портрета кисти знаменитого английского живописца Джорджа Доу – создателя портретной галереи героев войны 1812 года в Эрмитаже. Это = изображения генералов Ф.П. Уварова и Л.А. Нарышкина – товарищей по оружию М.С. Воронцова, участников Бородинской битвы. Самое большое помещение дворца – парадная столовая. Величественны ее пропорции. Огромные окна занимают почти всю южную стену. Ее отделка выполнена в соответствии с канонами английской постройки ХVI столетия. Во всяком случае потолок из дуба воспроизводит готические своды и заканчивается характерными замками. Два роскошных камина облицованы отшлифованным диабазом с тонкой резьбой сложного орнамента. В центре северной стены, под резным деревянным балконом для музыкантов сооружен фонтан. Он отделан майоликовыми плитами. Внешне он походит на камин. Фонтан выполнял не только декоративную функцию. Вода из маскарона стекала в мраморную раковину, оттуда в резервуары, предназначавшиеся для охлаждения вин. Оформление столовой выдержано в духе строгой гармонии: гладкие полированные столы, стулья, сервант красного дерева прекрасно сочетаются с дубовой отделкой залы. И стол, составленный из четырех столов на массивных тумбах, и стулья – это произведения русских мастеров 30-40-х годов XIX века. Они выполнены по английским образцам. На стенах три крупных панно с изображением итальянской природы: «Пейзаж с обелиском», «Водопад в Тиволи», «Терраса». Современный английский писатель Джон Фаулз как-то заметил: «Как в творце, так и зрителе, искусство – это попытка преодолеть время». Когда находишься во внутренних покоях Воронцовского дворца – в Парадной или Ситцевой гостиных, Бильярдной или Китайском кабинете, - в любой из комнат, еще и еще раз убеждаешься в том, что картины, мебель, скульптура малых форм, камины – это образцы самого высокого искусства: более двух веков они не перестают радовать и очаровать зрителя. И только чудо спасло их от полного истребления.

НА ВОЛОСКЕ ОТ РАЗРУШЕНИЯ

Воронцовскому дворцу пришлось пережить тяжелые испытания во время Великой Отечественной войны. Вначале перед фашисткой оккупацией Крыма его чуть не взорвали по приказу местных властей. Об этой печальной истории с документальными подробностями поведал в своих воспоминаниях Степан Георгиевич Шеколдин. Именно благодаря героическим усилиям этого человека (а он стал фактическим директором музея в годы оккупации) и была спасен от разрушения эта «крымская демчужина». Все ценности, кроме каминных часов, мебели и скульптуры, были упакованы в 144 ящика и предназначались для вывоза в Ялту для дальнейшей эвакуации по морю. Но фронт приближался стремительно. Успели переправить лишь 43 ящика, но и их потом Щеколдин обнаружил в частично разграбленном состоянии в порту Ялты и перевез назад во дворец. В Шуваловском корпусе дворца (в нем когда-то жила дочь М.С. Воронцова, вышедшая замуж за графа Шувалова) временно разместился батальон красноармейцев. В один из дней перед дворцом остановилась машина с грузом взрывчатки. Уполномоченный НКВД заявил, что его поручено заминировать дворец и взорвать. Щеколдин сбегал за подмогой. Командир батальона тем временем уже отказался произвести взрывы из-за дислокации поблизости своих бойцов. А Шеколдину для охраны было выделено пять солдат. Когда же красноармейцы покинули Алупку, то из горисполкома пришла новая директива: взрывать не надо, а нужно облить все помещения керосином. И после по специальному приказу поджечь. Щеколдин пытался воспротивиться вандализму: «Миллионные ценности, памятник культуры, и вы – сжигать?» Последовал безапелляционный ответ: « Ты знаешь приказ товарища Сталина? Врагу ничего нельзя оставлять. Иди, жди и действуй». Щеколдин во дворце перерезал шнур телефонного аппарата, чтобы не слышать слова безумного приказа о поджоге. Но потом власти послали подростков с канистрами бензина, чтобы совершить поджог. Щеколдин услышал звук разбитого окна и во время прогнал потенциальных поджигателей. С приходом оккупантов ему пришлось обороняться уже против расхитителей ценностей в немецких мундирах. Но самозваному директору повезло: он от ведомства Розенберга поручил охранную грамоту, в которой говорилось, что все вещи, находящиеся во дворце не могут быть выданы никому. Конечно, фашисты планировали в случае своего бегства централизованным порядком увести драгоценности в Германию. Однако в библиотечной башне находилась «Железная комната» - сейф, о котором так и не узнали немцы. Степану Григорьевичу на свой страх и риск удалось спрятать в этом помещении русские, французские, английские книги, обширную коллекцию гравюр (3500 листов), карты, планы и чертежи дворца. И все же оккупантом удалось увезти многие редкостные предметы, в том числе более 500 живописных и графических произведений. К началу нынешнего века в Воронцовском дворце-музее по-прежнему сохраняются коллекции из более 700 картин и 6 тысяч гравюр русских и европейских мастеров ХVI – XIX веков, собрание уникальных старинных географических карт и документов, рассказывающих об истории дворца.




Статья "«КРЫМСКАЯ ЖЕМЧУЖИНА» - ДВОРЕЦ ВОРОНЦОВА В АЛУПКЕ" написана:

копирайтер foxwinter [Рейтинг: 6]


Cтатьи копирайтера по схожим темам:

Портфолио копирайтеров на TextSale.ru | Статьи на тему "Туризм, отели, отзывы"