Жестокий Лис

Портфолио копирайтеров на TextSale.ru - Статьи на тему "Рассказы, содержание"


Благородный Барон Югер Лис, по прозвищу «Жестокий Лис», прожил бурную молодость, проведя её в походах и сражениях. Проявляя чрезвычайную личную отвагу и преданность Короне, барон снискал на полях сражений уважение, как соратников, так и врагов. Девиз, украшавший щит барона, гласил «честь и отвага» и того и другого у Благородного Барона было в избытке. Так что и в «мирное» время барон не вкладывал меч в ножны, а скрупулёзно выяснял отношения с обидчиками, основательно прореживая баронские ряды. Впрочем, удовлетворялся и публичными извинениями, подкреплёнными солидным откупом. Вскоре обидчиков поубавилось и, разменяв четвёртый десяток лет, барон с удивлением обнаружил, что воевать-то больше… и не с кем!

Пришла пора озаботиться продолжением рода. Относясь с пренебрежением к различным, «подчёркнутым», «косым» и «тройным» щитам означавших степень «разбавления» благородной крови барон и невесту себе выбрал из Благородных Гербов, с негодованием отвергнув несколько оскорбительных предложений жениться на «деньгах». Благородная Леди Камила подарила барону великолепного крепыша, но, увы, сама скончалась при родах. Барон отнёсся к этому стоически, знать не судьба, женатым быть и, поручив наследника кормилице, вновь умчался на очередную войну, на этот раз, с непокорным Короне герцогом Авалийским.

Несмотря на близость к Короне, Благородный Лис высоких постов в армии не занимал. Основатель королевской династии, Фардух 1, по прозвищу «Кровавый Топор» был женат на Благородной Леди Оливии урождённой Лис, приходившейся родной сестрой бабке барона. И ныне правящий, престарелый Фардух 3 был его троюродным кузеном. Но, увы, что не дано, то не дано! С треском провалив две компании, барон сам благоразумно отказался от дальнейшего командования войсками, и предпочёл сражаться под знамёнами менее родовитых, но более искушённых в воинском искусстве полководцев.

Дружина баронских наёмников по праву считалась одной из лучших в армии Короны, платил Лис щедро, бронёй своих «Лисов» одевал крепкой (не у каждого барона такая была!), но и в бой ввязывался чаще других, оттого-то и бойцы у него были самые опытные и закалённые. И, чего греха таить, самые жестокие и алчные. Если уж очередная Крепость или Замок не хотели сдаваться на милость победителя, понадеявшись на крепость стен, то в случае поражения пощады ждать, не приходилось. Осатаневшие от крови наёмники вырезали защитников подчистую, а от крепости оставался только пепел. В случае сдачи Замка, ещё можно было надеяться на жизнь, но вот с нажитым приходилось расстаться, наёмники выгребали всё, до последнего медного акса. Сам Барон к этому относился философски.

-Война есть война и за всё надо платить! Мы сами выбираем свой путь и нас тоже могут убить. Если ты из Благородных и не хочешь неприятностей, не ввязывайся в распри! Если Вольный, иди в ремесленники или поселяне, а не в солдаты!

Неизвестно сколь долго ещё провоевал бы Барон Лис. В случае с Авалийцами, компании иной раз растягивались и на три, а то и на четыре года! Но однажды, погожим осенним деньком, увлёкшись погоней за противником, отряд барона попал в засаду. Преследуя обоз с провиантом, в предвкушении скорой и как казалось лёгкой добычи, отряд наемников втянулся в глубокую лощину, где их уже ждали. В том, что ждали именно их, сомнений не было. Дорогу преграждала баррикада из тех самых, обозных телег, за ней стояло полсотни копейщиков и сотня мечников, а в тылу у «лис» спешно выстраивался заслон, ещё из трёх, неизвестно откуда взявшихся сотен. Самым поганым было то, что сразу за баррикадой, на широком и пологом левом склоне лощины, стояло не меньше полутора десятков лучников.

Наёмники мрачно переглянулись, похоже, пощады не будет, слишком уж у нас кровавая слава! Подтверждая эти предположения, со стороны баррикады неслись отчаянная брань и поношения. Наконец послышалось и предложение о сдаче. От заслона отделился всадник и приблизился к окружённым. О! Молодой Баронет Престор, верный вассал герцога Авалийского, вот кто устроил засаду и поймал в капкан Жестокого Лиса!

- Барон Лис! Вам оставят жизнь, и даже отпустят домой, но с глазами придётся расстаться! Ваши «лисята» кинут жребий, каждый второй, кому повезёт, лишиться глаз, остальных повесим! Решайте, у Вас четверть часа!

И поворотив породистую тугарку, красивую и рослую антилопу «авалийских кровей» (на таких только и ездить Благородным!), важно, явно гордясь собой, вернулся к заслону.

Барон мрачно выслушал ультиматум, попутно отметив и оскорбление (щенок сознательно не назвал барона «Благородным»!) и окинул окрестности оценивающим взглядом. Щенок-то - щенок, а вот место для «капкана на Лиса», выбрал удачное. Сзади неширокая поляна, где барону с отрядом «не развернуться», с боков крутой откос, заросший колючим кустарником, где и пешему нелегко подняться, а всаднику и подавно. Впереди, на выходе из лощины, в три ряда телеги, доверху заваленные мешками (не перескочишь и не перелезешь!). И только ближе к лучникам, три телеги сиротливо стоят в один ряд, зато и все копейщики там, в пять рядов по десять воинов в каждом. Грозные копья смотрят в небо, но в любой момент готовы опуститься на плечи впереди стоящих товарищей и образовать непробиваемого «ежа»! Явная западня, если и отважится, кто здесь прорываться, то стрелами враз истыкают! Барон грустно вздохнул (вот и всё, отжил своё). Вынув из ножен два меча изготовленные из великолепной чёрной бронзы внимательно их осмотрел и затем обернулся к своим.

-Решайте! По мне, так уж лучше славная смерть, чем позорная сдача, но у меня наследник подрастает, он за меня Престорам отомстит, а у вас только ваши жизни, я держать ни кого не стану, можете кидать жребий!

Наступило тягостное молчание. Наконец раздался насмешливый голос оруженосца Секиры:

- Барон, а я с Вами! Вы щедро делились добычей, хочу и посмертную славу разделить, негоже всё себе забирать! Да и привык я Вам спину прикрывать, кто ж её Вам, ТАМ-то прикроет?

Тут же послышался ворчливый голос Кошеля, казначея отряда: - Ишь ты, на двоих значит? А рыло не треснет? Я тоже хочу поучаствовать… в делёжке!

- И меня не забудьте!

- И меня!

- Я тоже хочу!

Слитный гул голосов заглушил отдельные выкрики, не нашлось ни одного желающего влачить жалкое существование слепого нищего, и впрямь, лучше славная смерть! Барон широко и довольно ухмыльнулся.

- Ну, что ж! Вас обозвали «лисятами»! Так докажите что вы давно выросли! Видите вон тех лучников? Это наша быстрая смерть! Кошель, бери первые три десятка, приказываю…., нет, прошу! Прорваться к лучникам и изрубить! Не обращать внимания на престорианцев, не ввязываться в стычки с копейщиками, уклоняться от мечников, помните, в первую очередь лучники! Остальным прикрыть тридцатку! Не будет лучников, баррикада будет наша. Пока эти олухи, что наши спины стерегут, разберутся, что к чему, мы её уже займём! И уж тогда покажем, на что способны лисы и почём нынче их шкуры! Всем всё ясно? Секира, ты готов?

Губастый детина, прошедший с бароном за шесть лет три компании и неисчислимое количество стычек, ухмыльнувшись, молча, раскрутил над головой страшное оружие, от которого и получил прозвище. Барон в последний раз окинул окрестности жадным взглядом (может это последнее, что вижу!) и воскликнул:

- Тогда чего ждём? Лисы! Вперёд!

Дружина барона насчитывала полное крыло (пять сотен мечников, копейщиков и лучников), но сегодня с ним было всего восемь десятков. Но рёву и шуму, исторгнутому из разинутых глоток, позавидовала бы и тысяча! До баррикады было не более ста метров, до заслона, отрезавшего путь к отступлению чуть более двухсот. Дружина сидела верхами на быстроногих антилопах, а вот заслон был пеший, и эту фору следовало использовать как можно лучше!

Не обращая внимания на летящие стрелы (две скользнули по доспеху!) Барон галопом понёсся к баррикаде, прямо в «западню» (оттуда ближе всего до лучников!). Яростно нахлёстывая несчастного тугара, заставил его сделать отчаянный прыжок через телегу. Обезумевшее животное, перелетев препятствие, с жалобным рёвом напоролось на подставленные острия копий и покатилось по земле, сбивая с ног и увлекая за собой незадачливых копейщиков. В последний момент, уже во время прыжка, Барон соскользнул с седла и вооружённый двумя мечами приземлился в образовавшуюся брешь.

Об умении Барона биться сразу двумя мечами в войсках ходили легенды, сейчас в этом умении пришлось убедиться и ошеломлённым врагам! Копейщики сильны строем, но уж если затесался средь них мечник, то жатву снимет обильную и кровавую! И «жатва» началась! Барон ворвался в строй копейщиков, как кровожадный волк в стадо овец. Замелькали мечи и воздух огласили первые предсмертные вопли. А через баррикаду прыгали всё новые и новые бойцы и тут же вставали рядом со своим Бароном. Повторить прыжок Барона не отважился никто, да в этом уже небыло надобности! Копейщики, допустившие в свои ряды врага, были обречены. Пытаясь отойти и перестроиться, они только смешали ряды мечников и те вынуждены были биться не строем, а как придётся. Лучники успели дать всего три прицельных залпа, дальше стреляли выборочно, опасаясь попасть по своим.

Не щадя себя, наёмники с ходу ввязывались в бой. Копейщики были сметены в мгновение ока и началась рубка! Большинство «лис» по примеру барона отбросив щит, бились двумя мечами, в такой давке щит только мешал, да и лучников больше не опасались. Те поздно поняли грозящую им опасность и десяток прорвавшихся наёмников вдоволь утолили жажду мести за погибших и погибающих товарищей! Несмотря на крепкую броню, в которую была одета дружина Барона, почти полтора десятка «лисов» погибло от стрел, так и не успев оросить свой меч вражеской кровью. Покончив с лучниками, наёмники с остервенением набросились на мечников. Те ожесточённо сопротивлялись, но против «лис» не устояли. Славная вышла мясорубка! Пока «заслон» опомнился, перестроился да добрался до баррикады, там заняли оборону уже другие защитники.

От дружины осталось чуть больше двух десятков способных продолжать бой на ногах. Барон с удовлетворением вытирал кровь и пот с лица. Этот осенний денёк войдёт в историю! Да и безымянная до этого дня лощина, получит какое-нибудь звучное прозвание! Потеряв три десятка убитыми и имея более двух десятков ранеными, Барон, тем не менее не чувствовал себя побеждённым. Наоборот, и его, и оставшихся в живых бойцов, опьяняло чувство победы! Почти две сотни отборных воинов меньше чем за полчаса были «выкошены» и лежали бездыханными! Столько убитых врагов в одном сражении у «Лисьей» сотни ещё ни в одной компании небыло! А тут! Да, такого стремительного и кровавого истребления история ещё не знала! Враг был ошеломлён столь быстрой расправой над своими соратниками. Жестокий Лис вновь подтвердил свою репутацию отчаянного рубаки! Но что могли поделать пять десятков израненных и уставших «лис», против трёх сотен свежих, озлобленных гибелью товарищей, бойцов? Да только захватить с собой ещё хоть сколько-нибудь! Поэтому подходящих воинов встречал град ядовитых насмешек, отборной брани и глумливого хохота. Никто из защитников баррикады и не думал дожить до вечерней зари, поэтому веселились и развлекались в остатний раз, кто во что горазд. Но видно боги решили проявить снисходительность к отчаянному барону.

Благородный Барон Ласка, с двумя племянниками, во главе пяти сотен мечников и копейщиков, сопровождавших обоз с провиантом, спешил на помощь своему кузену, Достойному Барону Хору, осаждающему один из замков герцога Авалийского. Неожиданно его передовой отряд наткнулся на израненных и испуганных антилоп выскакивающих из лощины. Послали разведку. Узнав, что идёт бой, Благородный Барон тут же принял решение атаковать.

Заслышав трубный рёв рога, готовые вот-вот схватиться друг с другом, престорианцы и лисы замерли, жадно вглядываясь в выбегавших на поляну мечников и копейщиков, но вот появилось и знамя. Лёгкий ветерок колыхнул полотнище и на развернувшемся стяге гордо расправил свои крылья парящий в пронзительной синеве золотой коронованный сокол. Ликующий вопль разнёсся над баррикадой.

- Корона! Слава Королю! Слава Лисам! Слава Короне!

Баронет Престор закусил губу, рухнули все честолюбивые планы! Он сам оказался в ловушке, тщательно подготовленной для Жестокого Лиса! Гибели пяти сотен отборного войска ему не забудут. Баронет в ярости отдал команду атаковать баррикаду. Его воины отлично понимали, что назад хода нет и с отчаяньем обречённых, кинулись на штурм. Немногочисленных защитников баррикады попросту смела лавина отступающих. На оставшихся в живых «лис» никто не нападал, не до этого было! Бросая оружие, на ходу скидывая тяжёлый доспех, часть престорианцев позорно бежала с поля боя!

Баронет Престор с десятком преданных ему солдат, в нарушении всех писаных и неписаных Правил Благородного Боя, с яростью набросился на Барона. «Лисы», оттеснённые престорианцами от своего барона, могли только бессильно наблюдать как, встав спина к спине, Барон и его оруженосец отбиваются от нападающих. Помощь уже близка, но тают силы, Барон больше отбивает удары, чем наносит, Секира тоже всё чаще принимает удары на окованное бронзой ратовище. Уже слышны крики наступающих «ласок», рубящихся с престорианцами, вот уже к Барону Лису начинают пробиваться увидевшие его Благородный Барон Ласка, и Достойные Баронеты Кордо и Кардаш.

«Лисы», собравшись с силами и несчитаясь с полученными ранами, бросились на выручку своего Барона, прорубаясь сквозь верных Баронету мечников. Те обречённо отбивались, их участь была незавидна. Бросить Баронета и бежать? Так свои же поймают и как трусов повесят! Или в разбойники подаваться, в изгои…, тоже, в общем-то, виселица…, что от одних, что от других! А в плен попадёшь…, так участь мятежников известна – рабские галеры или каменоломни! Одна надежда, вдруг Баронет даст команду отходить или ранят его, или на худой конец, убьют! Тогда можно будет увезти тело, в таких случаях иногда отпускали проигравших. Не всех конечно, только тех, кто откупиться мог, да раненых, не способных к труду на галерах и рудниках. Но уж лучше так, чем вовсе помирать безнадёжно!

А Баронет, не обращая внимания на гибель своего войска, с упорством фанатика пытался достать слабеющего Лиса. Слышались только надсадные хрипы, тяжёлое дыхание, да звон мечей, на крики уж и сил не осталось! От десятка Баронета осталась только четверо, двое благодаря Барону уже не дышат, мечник с рассеченной рукой тоже не боец, а ещё трое, получив страшные увечья секирой, не доживут и до вечера. Но и Лис истекает кровью, а оруженосец, перехватив своё оружие за середину, придерживает его правым локтем. Левая рука бессильно обвисла, получив страшный удар мечём (наплечник-то удар выдержал, да рука отбита!).

Баронет Престор окинул поле боя тоскливым взглядом. Полный разгром! Сражение идёт (но уж как-то вяло), только возле баррикады, да и то, только благодаря тому, что та, заваленная трупами людей и животных стала попросту непроходимой! Все мечники и копейщики по ту сторону уже сдались и, сбившись в кучку, под присмотром конвоя заняты перевязыванием ран, смирившись со своей участью. Благородный Ласка с племянниками вообще отошли в сторону и что-то обсуждают, поглядывая на поединщиков и не обращая внимания на «лень» своих бойцов. Бой выигран, чего понапрасну-то жизнью рисковать! Все только и ждут, когда Баронет скомандует отступление. А что ему ещё остаётся-то!

Барон Лис, сплюнув кровавую и тягучую слюну, утёр пот и прохрипел:

- Ну что, Охотник? Не сработал твой «капкан»! Беги, пока ещё есть возможность, уводи людей, кого сможешь, преследовать не стану! Мне…. и этого достаточно!

И расхохотался, глядя в пунцовое лицо взбешенного Баронета. Затем, отдышавшись, добавил:

- Славная схватка была! Может в следующий раз судьба тебе и улыбнётся…. А не оскалиться Лисьей пастью…, как сегодня! Ха-ха! Да, Баронет, такие славные сечи в историю Рода входят!

И вновь обидно расхохотался. Баронет до крови закусил и так уже всю изжёванную губу. Конечно, входят! Несмываемым пятном позора! Мало того что пять сотен положил бездарно, так ещё и вдесятером двоих не одолели! Безумная ярость вскипевшей волной смыла последние остатки благоразумия. С ненавистью глядя на Барона, молодой Престор прошипел:

- Рано радуешься, для тебя другого раза не будет!

И подавая пример оставшимся мечникам вновь бешено накинулся на Барона, безуспешно пытаясь достать противника мечём. Зазвенела кованая бронза. Но и эта отчаянная атака была отбита. Причём оруженосец умудрился огреть одного из мечников ратовищем и тот упал, потеряв от удара сознание. Баронет, оставив против барона двоих, с последним мечником встал против Секиры. Тот растянул рот в кривой ухмылке.

- Надо же! Благородный, а со спины нападает! Или нынче Кодекс и это разрешает!

- Не тебе, ублюдку, о Кодексе толковать! Сдохни выродок!

И его атаковали сразу с двух сторон. Приняв удар мечника на остриё изрядно иззубренной секиры, в последний момент воин закрылся и от Баронета, развернувшись влево и подставив под удар меча окованное ратовище. Но от удара ногой в живот покачнулся и, теряя равновесие, шагнул в сторону. Увидев открывшуюся спину Барона, Престор радостно вскрикнул, прыгнул вперёд и, размахнувшись клинком, присел, сладострастно представляя как тот обрушиться на незащищённые доспехом лодыжки Барона, занятого мечниками и не подозревающего о коварном ударе со спины. Каким-то чудом Секира восстановил равновесие и, не успевая подставить под удар своё оружие, просто пнул по опускающемуся клинку правой ногой.

Крепкие поножи, из двойной, клёпанной медными заклёпками буйволиной кожи, хорошо держали скользящий удар, но прямого не выдержали. Раздался чавкающий хруст и голень оказалась перерубленной почти пополам. Меч, увязнув в доспехе, вырвался из рук и Баронет, разочарованно чертыхаясь, отпрыгнул в сторону, дозволяя мечнику добить раненого.

Побледневший от боли оруженосец, стоя на одной ноге и тяжело опираясь на упертую в землю секиру, внимательно следил за подходившим бойцом. Меч, застрявший в ране до поры до времени сдерживал потоки крови. Но вот мечник шагнул вперёд и замахнулся клинком намериваясь свалить беднягу одним ударом. Тяжелораненый воин вдруг оттолкнулся остриём оружия от земли и резко крутнувшись на здоровой ноге нанёс неожиданный удар тупым, более лёгким концом секиры. «Лёгкий-то» то он «лёгкий», но окован бронзовыми кольцами, да и оканчивается большим, с кулак взрослого мужика, бронзовым шаром-противовесом. Секира использовал свой последний шанс в полной мере! Шар, с хрустом ломая ребра, врезался в незащищённую доспехом подмышку и воин, выронив меч, со стоном завалился на землю.

Вновь опёршись на секиру как на костыль, оруженосец с мрачной ухмылкой сверлил взглядом обезоруженного Баронета. Тот затравленно оглянулся и, теряя последние остатки чести, подхватил с земли валявшееся там тяжёлое копьё. Раздались негодующие крики наблюдавших за боем бойцов, причём кричали и «свои»! Не по чести Благородному биться пешим копьём, тем более метать его в спину! Но слепая ярость от проигранного боя, переполнявшая Баронета, смыла последние остатки здравого смысла и совести. Размахнувшись, что есть силы, Баронет метнул тяжёлое копьё в спину Барона. Против такого, подлого удара, защиты нет! Но тут же злорадная гримаса на лице Баронета сменилась ужасом, когда он заметил летящую в него секиру, попробовал уклониться… и не успел. Иззубренное лезвие как пилой, с хрустом срезало кожаный горловой доспех и врезалось, ломая хрящи и кости в горло Баронета, почти срубив Благородному Престору голову. А Секира в последний момент успел дотянуться и закрыть Барона, приняв страшный удар копья под правую ключицу. Наконечник копья, пробив нагрудный доспех, застрял в груди и оруженосец со стоном рухнул на землю.

Увидев гибель Баронета, оба мечника тут же шагнули назад и, отсалютовав Барону мечами, опустились на колени, вонзив мечи в землю.

- Сдаёмся на милость победителя!

Весть о гибели Баронета мгновенно облетела поле боя. И оба войска разом облегчённо вздохнули, сражение окончено! Барон, тяжело дыша, оглядел побоище и хрипло произнёс:

- Милость будет оказана!

Побеждённые радостно оживились, никто не будет казнён (для острастки и другим в назидание, как это частенько бывало!). И вот уже закипела обычная послебоевая сутолока. Лисы деловито втыкали в землю копья и развешивали на них части доспехов, побеждённые бродили меж них и также деловито скидывали в кучи боевое облачение. Горестный стон вызвало копьё с сапогом, но противиться никто не посмел, слава богам, исподнее не снимают! А что? С Лисов станется! Алчные, одним словом. Возле копья с подвязанным кошелём стоял охранник из «лисов» и зорко следил, чтоб не приближались «союзнички». Всё, что по эту сторону баррикады – наше! Доспех конечно не сопрут, а вот кошель или браслетик какой, так это – запросто! Из побеждённых никто не пытался спрятать даже медяка, не говоря уж о кольцах или браслетах, снимали всё, не дай боги, если что найдут при неизбежном обыске, повесят тут же, не задумываясь, как воров! Подходили и сбежавшие поначалу престорианцы и под градом насмешек скидывали в кучи облачение. Стыд не дым, глаза не выест! На галерах хоть кормят, а здесь грозит неминуемая смерть от близких проливных дождей, голода… или верёвки! Часть пленников начала копать обширную могилу, негоже покойников на растерзание зверям диким оставлять. Другие помогали сносить к могиле павших, отдельно укладывая Лисов. Попутно нанося «удар милосердия» тяжелораненым, чтоб зря не мучились. Лисов «упокаивали» свои, предварительно убедившись, что ранение действительно безнадёжное. Запылали костры, зашкварчало мясо, антилоп-то погибло преизрядно, на всех хватит. Среди трофеев нашлись и котлы, тут же закипела похлёбка, горячего похлебать после такой схватки – в самый раз! Убитых, обобрав и раздев до исподнего, начали укладывать в могилу. Сверху положили своих павших, предварительно сняв доспехи и также обобрав до нитки. ТАМ, бог даст, найдётся такой же щедрый барон, как Лис, и оденет и обует. К тому же, прослышав, что в могиле лежат «необобратые», найдутся бессовестные людишки, не побрезгуют вскрыть могильник да помародёрствовать. Пусть уж лучше своим боевым товарищам нажитое достанется!

Под смешки союзников и проигравших, Лисы, матерясь, вытряхивали из мешков солому. Так вот оказывается за каким «провиантом» они гнались! Ничё! Попадётся им этот наводчик, никуда не денется, вот тогда уж и учинят «спрос» по всем правилам, за «верные сведения»! А пока и мешки сгодятся, добро сложить, телег бы хватило! Опять чуть было не схватились с престорианцами, те, видишь ли, захапали лучших антилоп и телегу. Мол, Баронета Престора надо «достойно» домой везти! Но спор быстро разрешил Баронет Кардаш.

- Этого подлеца, надо бы вовсе к стельной тугарке за хвост привязать, да волоком тащить!

Испугавшись угрозы, грозившей нешуточным позором, престорианцы тут же «согласились» на предложенную развалюху, пострадавшую во время боя и пару захудалых тягловых антилоп, а то ведь и вовсе придётся Баронета на себе нести! Пленным разрешили мяса брать, сколь захочется, всё равно пропадёт. Не коптить же его, время теряя и так на день задержались! Те, воспользовавшись оказией, наедались впрок, неизвестно ведь, когда в следующий раз-то досыта поесть придётся! Попутно в лагере обсуждалась последняя новость. Оруженосцу Секире за отвагу Рыцарство пожаловали! Правда надо ждать Королевского Указа, но в том, что он будет, мало, кто сомневался. Невиданный доселе случай, никто и припомнить не смог, когда в последний раз обычный «рубака» становился Рыцарем! Кто-то завидовал, кто-то пожимал плечами. Подумаешь, ещё один нищий Благородный, куда ему Рыцарство-то, калеке безземельному! Но все были единодушны, уж ежели кому и давать, то только Секире, храбрость и отвагу проявил чрезмерную!

-Милость будет оказана!

Благородный Барон Лис горестно смотрел, как лекарь Барона Ласки осматривает раненого Секиру. Остальные Рыцари потные и разгорячённые стояли рядом и возбуждённо обсуждали закончившийся бой. Лекарь поднял глаза на Благородного Лиса и с сомнением пожевав губами, произнёс:

- Рана в плечё тяжелая, но чистая, лёгкое не задето, разве что самая верхушка, но для жизни не опасно. А вот ногу надо резать без промедления, кость раздроблена, много мелких осколков, перерублены сухожилия и мышцы, в любом случае отсохнет. Но боюсь, может начаться Красная Горячка, уж больно рана грязная! Впрочем, если резать, то можно загрязнение и удалить, этому молодцу без разницы будет, на треть или на четверть нога станет короче. Всё равно девку не догонит… если та сама не захочет! Бароны, уловив двусмысленность в словах лекаря, весело заржали. Барон Лис хмуро глянул на весельчаков и те недоумённо притихли. И чего он так беспокоится о раненом? Тот конечно молодец, спас своему Барону жизнь, но и Барон наверняка не оставит калеку без средств, на Лиса это не похоже, что-нибудь да придумает.

И Благородный Барон Лис придумал, да такое, что весь лагерь ахнул, а благородный Барон Ласка поначалу даже впал в замешательство!

Кивнув лекарю, готовься! Барон Лис оборотился к рыцарям и поднял правую ладонь вверх. Те, увидев формальное требование внимания, подтянулись и, также подняв правые ладони, сосредоточились. Всё, что сейчас произойдет должно отвечать духу Рыцарского Кодекса и небрежность или незнание его параграфов может дорого обойтись участникам Рыцарского Совета! Всё о чём сейчас пойдёт речь будет зафиксировано и отправлено в Королевский Совет Великого Гонта, состоящий из Благородных Баронов, на предмет рассмотрения и утверждения (или отклонения, это уж как Совет решит!).

- Благородные Рыцари! Требую Свидетельствовать, Подтвердить и Подписать! Достойный Баронет Престор был сражён моим оруженосцем, добрым малым из Вольных, по прозванию Секира, при отражении подлого удара в мою спину!

Благородный Барон Ласка слегка поморщился, ну зачем же так прямо! Но торжественно, как и полагалось по Кодексу, произнёс:

-Свидетельствую, Подтверждаю и Подписываюсь!

Его племянники недоумённо переглянулись, разве это надо свидетельствовать? Обвинения оруженосцу никто и так выдвигать не станет, если что, Престоры его по-тихому зарежут и всё! Но тоже торжественно произнесли формулу подтверждения. На Рыцарей начали оглядываться снующие по своим делам солдаты. Барон Лис, дождавшись подтверждения, продолжил:

- Благородные Рыцари! Требую Свидетельствовать, Подтвердить и Подписать! Означенный Вольный, прозваньем Секира, сразил Благородного Баронета Престора в равном бою, пролив свою кровь и защитив меня, Благородного Барона Лиса, от неминуемой смерти!

Барон Ласка впился в Лиса испытующим взглядом. К чему он клонит? Хочет спасти оруженосца? Зачем? Да уж... не бастард ли он… Лисий? Иначе чего Барон так… суетится! Хм? Совсем не похожи. В Бароне сразу порода видна! А этот? На голову выше, краснорожий, губы вон, как у тугара. Хотя… у Престоров тоже… губищи ещё те! Да… и бесполезна эта суета, Престоры не потерпят такого позора как гибель Благородного от простолюдина! Зарежут в любом случае! Хотя… этот Секира вроде бы из Вольных? Вот уж никогда не задумывался, в чём между ними разница! Но что-то надо решать. Впрочем, пока ничего за что пришлось бы держать ответ перед Королевским Советом или Королём, не происходит. Что ж задумал Лис?

Плотная толпа, обступившая Баронов, затаив дыхание слушала размеренные слова Формального Подтверждения, произносимые Рыцарями (Баронеты, пожав плечами, также произнесли Подтверждение, находясь, как и дядя в полном недоумении). На столпившихся солдат Рыцари обращали внимания не больше чем на тех же муравьёв, копошившихся под ногами. Что может понимать чернь в Благородных делах, не мешают и ладно! Но кое-что и чернь понимала!

- Совет Лыцарский! Чёто... важное... решают. Да не шумите вы! Не слышно ничё!

Барон Лис выпрямился во весь рост и, развернув плечи, звенящим от напряжения голосом отчеканил:

- Благородные Рыцари! Я, Благородный Барон Лис, требую Свидетельствовать, Подтвердить и Подписать! За благородство, проявленное с пролитием крови при спасении члена Королевской Фамилии, за победу в равном поединке над предводителем неприятельского войска, принудив тем самым неприятеля к сдаче и в соответствии с Духом и Требованием Рыцарского Кодекса… Вольный, по прозванию Секира… заслуживает… Щита… Герба… и достоинства Благородного Барона!

Толпа, окружившая Рыцарей, разом сдавленно ахнула, выдохнула и окаменела как громом поражённая. Во внезапно наступившей тишине было слышно, как деловито жужжат пчёлы, спешащие собрать нектар с поздних медоносов, стрекочут кузнечики, донеслась трель далёкой пичуги… и близкое бурчание в чьём-то животе (толи есть хочет, толи… наоборот!). Худосочный копейщик, спешащий по делу, заинтересовавшись происходящим, попытался было вклиниться в толпу, отчаянно работая локтями, но ему тут же, необъясняясь, двинули в челюсть. Забыв, куда и зачем шёл, бедолага, держась за щёку и нервно поскуливая, бегал кругами вокруг толпы, подпрыгивал, пытаясь заглянуть вовнутрь и чуть не плакал от досады. Да что ж там происходит-то такое?

Сказать, что Барон Ласка был поражен, значит не сказать ничего. Что? Этого деревенщину в Бароны? В Благородные? Да не бывать тому, чтоб чернь… со МНОЙ… Благородным Бароном… вровень встала! Ну, Лис! Ну, поборник «чистоты» баронских рядов! На его лице поочерёдно сменялись то изумление, то какая-то почти детская растерянность, обида, гнев, наконец, Барон почти справился с лицом и, кипя от ярости, приготовился ответить резким отказом. Но взглянув в глаза Лиса и увидев там кроме затаённой мольбы ещё и какое-то непонятное торжество, задумался. А ведь Лис уверен, что я его поддержу, иначе и затевать бы не стал ничего! Но почему? Так. Спокойно. Что ЭТО даёт Лису? Тут вроде бы всё понятно. Бастард (а в этом Барон больше не сомневался ни капли), попадает под защиту Королевского Совета, а Благородным Баронам не нравиться когда их режут… как… Баранов! Ха-ха! Да и Престоры… скорее всего уймутся, получается что Баронет… пал от руки Благородного. Хм! В этом урона чести нет! А что даёт ЭТО, лично мне? Благосклонность Лиса? Нет нужды. Его благодарность? Так, гол как сокол, как и большинство Благородных! Думай Барон, думай! Кстати, что это он там плёл про Королевскую Фамилию? Нет в нём ни капли Королевской крови, скорее уж в Короле течёт кровь Лисов. О! Может, поэтому Лису сходит с рук «прополка» баронских рядов? Без малого дюжину Баронов за «край» спровадил, а не разу в Королевский Совет не вызвали, чтоб хотя бы урезонить! А может… он вообще их… по тайному приказу Короля? Барон Ласка потрясённо уставился на Лиса. Да нет, не может быть! Но влияние на Короля, несомненно, есть! Или влияние Короля? Ай! Да какая разница! Вот теперь понятно, ЧТО мне предлагает Лис. Поддержка Короля и голоса Лиса и его сторонников гарантированно обеспечат мне место в Королевском Совете! Барон Ласка почувствовал, как его охватила приятная истома, неужто исполнится мечта, к которой он стремится уже сорок лет! Барон уважительно посмотрел на Лиса, да, достойное предложение и заманчивое, как ни крути! Видно и впрямь дорог ему этот бастард, ай да Лис! Да леший с ним, с этим «новым Бароном»! Но что гласит Кодекс? Так, Малый Рыцарский Совет состоит из трёх Благородных Баронов или, за неимением оных, двух Благородных, но с привлечением ещё двух Достойных Баронов, чьи голоса идут за один голос Благородного, а в случае их разногласия считаются «воздержавшимся». Так… тут у нас всё в порядке! А что с возведением в достоинство? Пожалуй… да уж лет двести… такого не случалось! Ага! Вспомнил! Не менее двух третей от Благородных Баронов участвовавших в битве…. Глаза барона округлились, он вдруг понял, что он и есть та самая необходимая «вторая треть», «первая» это, несомненно, сам Лис! Так что, выходит… Баронеты нужны только… для антуража? Барон чуть не расхохотался, глядя на разгневанные лица племянников. Ай да Лис! Если б я не был уверен в обратном, то... пожалуй счёл бы, что Лис всё подстроил и даже Баронета уговорил шею под секиру Секире подставить! Ха-ха! Неплохой каламбурчик, надо бы запомнить! Но кое-что и ты, Лис, упустил! Ну да ничего, мы теперь в одной упряжке, поправлю! И в гробовой тишине зазвучал чуть хриплый, размеренный голос.

-Я, Благородный Барон Ласка, Свидетельствую, Подтверждаю и Подписываюсь! Заслуживает…! Щита…! Герба…! достоинства… Благородного Сэра Рыцаря!

Ох! Барон Лис внутренне сжался, чуть всё не запорол! Как я мог забыть! Ещё сто лет тому назад, основатель нынешней династии Фардух 1, принял «закон о единонаследии», по которому вся земля оставалась старшему сыну. В те славные времена Гонтийские Бароны имели по две-три жены, не считая наложниц и прочих фавориток! Вот и «строгали» наследников, законных и не очень, по нескольку штук в год и каждого землёй стремились обеспечить. Хорошо если кому-то деревенька доставалась, а то иной раз и какой-нибудь «овечий загон у ручья»! Вот и шла между наследниками война за землю. «Барон» и означает – владетель земли! Цель закона была благая, прекратить дробление земель и закончить междоусобные войны разорявшие королевство. Но! Ох, и побунтовали тогда бароны! Пока озверевший от мятежей Король не начал выкашивать баронские ряды под «весь корень» всё никак не могли успокоиться! С тех пор и прозвище за ним закрепилось – «Кровавый Топор». А сыновья, кому не посчастливилось родиться первыми, теперь, получив часть наследства золотыми империалами, уходили в Рыцари (считай те же наёмники, только рангом выше) или в Вольные. Те, перестав заниматься «благородным делом» (войной то есть) и, выбрав ремесло, теряли право на герб, но порой сколачивали немалые капиталы. А те, кто не блистал ни воинской отвагой, ни предприимчивостью, шли в поселяне и жили как обычные крестьяне, разве что оброк хозяину (считай родичу) не платили. У меня самого, таких… как у линялой лисицы блох! Ха-ха! Не могу я выделить землю, разве что Король смилостивится. Но спасибо и за Сэра Рыцаря, есть шанс жениться на наследнице земель, не все бароны сыновей-то имеют! Лис благодарно взглянул на Барона Ласку. Спасибо, поправил, а то ведь могли и совсем требование к рассмотрению не принять «по формальным обстоятельствам», врагов явных и тайных у меня в Совете хватает! И уже оба барона с усмешкой уставились на баронетов.

А те были в полном смятении. Ожидая, что дядя произнесёт «Не заслуживает!», они также приготовились ответить отказом. И в первый момент подумали что ослышались. Но, как же так, они, потомственные Бароны и наследники, всего лишь «Достойные», а этот простолюд… тьфу, то бишь Вольный, сразу в «Благородные»! Обидно, однако! И Щит у него будет «чистый»! А у них, Достойных Баронетов поперечная полоса на Гербе и избавиться от неё ох как не просто! И чем дядя думает? В следующем году выборы в Королевский Совет Гонта, голосов и так не хватает, а сегодняшнее решение может эти голоса вообще убавить! Но почему он такой довольный? И взгляд… какой-то ехидный! А-а! Да леший с ним, с этим оруженосцем, бился и вправду, другим на зависть. И Престора сразил на равных (секиру можно ведь считать и мечем и топором и копьём). Кстати, и у нынешнего Короля на Щите Топор, значит, и его предки достоинство в бою обрели! Однако никто их Благородство не оспаривает, разве что Герцог Авалийский и Престоры! Так они бунтуют постоянно, все уже привыкли, что раз в поколение, хоть один мятеж да вспыхнет. Но и бьют их также постоянно, если б не каменные Крепости да Замки, Герцоги Авалийские давно бы своё Герцогство потеряли, а не то, чтобы Авалийское королевство построили! Да что тут рассуждать-то, дяде видней!

Приосанившись, Баронеты поочерёдно произнесли Формулу подтверждения. Баронет Кардаш в звенящей от напряжения тишине ломким баском произносил слова подтверждения, а напряжение всё нарастало и нарастало, и когда совсем ещё юный Баронет Кордо последним, торжественно и звонко произнёс «Заслуживает»! Словно плотину прорвало! Остальные его слова потонули в радостном рёве толпы.

Оглушительно крича, солдаты кинулись обниматься и радостно мутузить друг друга. Любопытный копейщик к своему неописуемому ужасу вдруг оказался в центре гигантского урагана. Словно утлую, предсмертно скрипящую лодчонку, его швыряло из одного кипящего водоворота в другой. Его, то обнимали, да так, что хилое тело только жалобно трещало, готовое вот-вот переломиться, то начинали радостно колотить, грозя изувечить нешуточно, то дружески пихали в бок, от чего ошалевший «худосочный» отлетал в сторону и тут же попадал в другие, не менее «дружеские» объятия. Наконец избитое, измятое и изжеванное тело на очередном витке выбросило на обочину. Расхристанный и очумевший страдалец, сделав пару жадных глотков воздуха, жалобно подвывая кинулся наутёк, так и не выяснив что ж там случилось-то, но на всю жизнь зарёкшись проявлять излишнее любопытство! «Бурчащий живот» на ходу развязывая пояс и радостно вопя, вломился в ближайшие кусты, насмерть перепугав всех, кто там находился по таким же «неотложным делам» . B громко «отсалютовав», вприпрыжку, поддёргивая спадающие штаны, вернулся к ликующим товарищам, так и не переставая жизнерадостно орать. А пожилой мечник, страдающий запорами, враз избавился от своей беды, приобретя на две недели вперёд другую, прямо противоположного свойства.

Бароны с усмешкой глядели на ликующую чернь. Ещё бы! Сбылась затаённая мечта каждого солдата, знать и впрямь может простой воин «выслужить» Баронское звание, знать не сказки это! «Лисы» вообще ходили именинниками, будто это их, всем скопом, пожаловали баронством. А что? Отблески славы теперь и на них лежат! Барон Ласка ухмыльнулся.

- Пойду, распоряжусь, чтоб открыли бочку вина, а то они, пожалуй, и сами обоз штурмом возьмут! И чего радуются? Не их же в Рыцарство пожаловали! Барон Лис, жду Вас в палатке, надо ещё трофеи оговорить.

- Ну, самый главный трофей, Вы уже получили, надеюсь, мы друг друга поняли! А что до черни… пусть веселятся! Теперь у них перед глазами живой пример есть, драться станут охотней в надеже на Рыцарское звание…. Может и ещё кому повезёт!

- Ага! Повезёт, ещё лет этак… через двести!

Расхохотавшись, Барон Ласка отправился отдавать распоряжения, Баронеты ушли вслед за дядей, пора и горло промочить, да и разъяснения от дяди получить! Лис склонился над раненым уже уложенным на «операционный стол» сооружённый из телеги.

- Ты меня слышишь, Барт? Теперь и ты, Благородный Рыцарь!

Раненый, не открывая глаз, чуть слышно прошептал:

- Матушка была бы счастлива! Но Вы, Барон, нарушили своё слово – «герба тебе не видать!».

- Я имел в виду Герб Лисов! А у тебя теперь будет свой! Какой ты хочешь?

- Секиру, на зелёном поле!

- Ну… я почему-то не удивлён! Ты получишь свой Герб, а сейчас крепись, не хватало ещё помереть, теперь-то!

Барон направился в палатку. Лекарь опытный, не один десяток конечностей уже «отчекрыжил», да и добровольных помощников хватает, почти все свободные «лисы» собрались.

В палатке, выпив вина, бароны приступили к торгу. Умение торговаться, как и умение воевать, было в крови баронов. А иначе и на войне делать нечего. Содержать наёмников приходилось из своего кошеля. Но в случае удачной кампании затраты окупались сторицей, львиная доля добычи шла баронам.

Барон Ласка, прознавший про «провиант», проявил «великодушие».

Я полагаю, что справедливо будет, если обоз, за которым вы гнались, достанется вам, а мы уж тогда заберём обоз Престоров. Тем более что там нет ничего ценного, так… барахлишко! Да Вы, небось, уже знаете, ваши «лисы» там не зря крутились.

Барону Лису уже доложили о «провианте». Поэтому он был не менее «великодушен».

- Ну что Вы, как можно, нет уж, половина того что в обозных мешках – Ваша!

Оба Барона расхохотались. Ох Лис, ох шельма! Не сказал ведь «половина телег» или хотя бы «половина мешков!», а именно «половина того, что в мешках»! Подколка вышла обоюдной и безобидной.

- Ладно, на подстилку сгодится! Надеюсь, по пленным у нас разногласий нет? Вот и хорошо! Ну что ж, думаю, что одна десятая от барахла Баронета Вас удовлетворит! Что? Позвольте, с чего же две трети?

И торг закипел! Барахла и впрямь было мало, да и ценности оно не представляло, обоз-то походный! Но азарт! Кураж! Да и просто от нечего делать. В пылу спора Лис договорился до того, что, мол, сам бы справился с Престором и «ласки» только помешали! Но увидев недоумение и обиду в глазах Барона, сам же, первый и расхохотался. Шучу! (не хватало ещё поссориться!). Сошлись на одной пятой. Выйдя из палатки, Барон кивнул дожидавшимся «лисам».

- Одна пятая!

И те, алчно блеснув глазами, кинулись искать интенданта барона Ласки. Барон Лис ухмыльнулся, ну, эти своего не упустят! И точно. Заморочив бедолаге интенданту голову, «лисы» не только своё прихватили, но и умудрились продать по сходной цене все телеги. У нас, мол, хватает и так, а вам-то под будущее добро они просто необходимы! Да и сейчас на чём добычу повезёте? Берите в «наём»! И разошлись, довольные друг другом. До интенданта только спустя какое-то время дошло, что «лисы» не только своё добро на его телегах бесплатно везут, но и деньги с него взяли за «наём» собственных, только что купленных телег! Но сделанного не воротишь, деньги уже перешли из рук в руки. Да и Барону не пожалуешься, с тебя же упущенную выгоду и вычтет! Только и осталось, что плюнуть с досады.

А Барон Лис в это время стоически переносил лекарский осмотр. Закончив простукивать и мять Барона, лекарь хмыкнул и огорошил Лиса «приговором».

- Всё Благородный Барон, пора на покой! Во всяком случае, года два Вы больше не боец! И не смотрите на меня так удивлённо, лучше панцирь свой осмотрите, да оружейнику, что его делал, спасибо скажите! У вас сейчас боевая горячка ещё не прошла, я дня через три к Вам в лагере загляну!

Через три дня вошедшего в палатку лекаря встретил надсадный кашель Барона и его ворчание.

- И где тебя леший носит, дай какого-нибудь отвару… или отравы, сил нет, кашель терпеть!

Лекарь напоил Барона и осмотрел ещё раз.

- У Вас внутри всё отбито! Езжайте-ка домой, да отдохните, поверьте старому костоправу, сейчас вы не боец, да и сезон дождей приближается. Авалийцы по замкам да крепостям засели, сражений нет, да и добычи тоже!

- Надо же, стратег нашёлся! И без тебя знаю!

Вот так и вернулся Барон Лис в родовой замок.




Статья "Жестокий Лис" написана:

копирайтер sotnik [Рейтинг: 5]


Cтатьи копирайтера по схожим темам:

Портфолио копирайтеров на TextSale.ru | Статьи на тему "Рассказы, содержание"