ОДРИ ХЕПБЕРН – ХРУПКАЯ ПРИНЦЕССА С ГЛАЗАМИ ОЛЕНЁНКА

Портфолио копирайтеров на TextSale.ru - Статьи на тему "Знаменитости"


ОДРИ ХЁПБЕРН – ХРУПКАЯ ПРИНЦЕССА С ГЛАЗАМИ ОЛЕНЁНКА

Мировая слава настигла голливудскую актрису Одри Хёпберн после того, как она сыграла главную роль в фильме «Римские каникулы». Картина совершила триумфальное шествие по городам Европы и США. А Одри была удостоена премии «Оскар».

КАРЬЕРА И ЛЮБОВЬ

Актриса очень любила детей. И давно мечтала о собственном ребенке. Когда долгожданный первенец появился на свет, его маме было уже тридцать лет. Роды прошли не легко из-за хрупкого телосложения мамаши. Однако позднее Одри призналась: «Меня так взволновало это чудо – ведь я дала жизнь новому существу, что я сразу почувствовала себя прекрасно». Тем не менее в начале творческого пути будущая звезда даже повременила с замужеством. Она расторгла помолвку с лордом Джеймсом Хэнсоном, молодым и богатым поклонником. В то время вихрь событий – премьера пьесы «Жижи» на Бродвее и почти сразу же последовавшая за ней съемка «Римских каникул» - подхватил и увлек ее. И тогда по свидетельству самой героини: «Стало ясно, что как жена я не подхожу Джеймсу». Ей нелегко было оборвать их многомесячный роман. Особенно тяготило молодую актрису то обстоятельство, что уже официально был объявлен день свадьбы. И Одри даже поторопилась сшить подвенечный наряд. Тем не менее Хепберн пошла на этот шаг. Между тем ее избранник тоже делал карьеру. Карьеру крупного бизнесмена, а потому часто разъезжал по всему свету. И все же жених ворчал на невесту. Постоянно выражал недовольство тем, что его избранница не может сопровождать его на вечеринках и на светских раутах. Но как все изменилось, когда к Хепберн пришла глубокая и настоящая любовь! Она, как молнией, пронзила ее и актера Билла Холдена. Тот был ее партнером на съемках «Сабрины». Лента, кстати, имела оглушительный успех, сравнимый с «Римскими каникулами». И тот факт, что Билл был женат, и в его семье подрастало двое детей, поначалу как-то оставался в тени ее сознания. Правда, Одри тогда и не подозревала, что ее возлюбленный отравлен «бациллой» алкоголизма. ( А узнав, все равно останется верна своим чувствам). Свидетель их вспыхнувшего бурного романа Джон Маккалем вспоминал: «Билл Холден погиб в ту самую минуту, когда впервые увидел Одри». А ведь он был отчаянным ловеласом – так сильны были чары этой трепетной «царицы грез». Они как нельзя лучше подходили друг к другу. Все время проводили вместе. Единственное, что стало тревожить Хепберн, так это тот удар, который она невольно нанесет супруге Холдена. Ведь Билл намеревался развестись с женой. И вдруг она узнает, что Билл, ее прекрасный принц, вследствие перенесенной операции не сможет быть больше отцом. Это весть повергла Одри в жесточайшее уныние. Она ни при каких обстоятельствах не могла принять любовных отношений вне брака. Такой взгляд на интимные отношения между полами она впитала почти с детства. Ведь ее пестовала мать - родовитая голландская баронесса Элла Ван Хеемстра - дама с высокими моральными устоями. Отца своего, английского банкира с «авантюрной жилкой»Джозефа Хепберн-Растона, по прозвищу «Ямайский Джо», актриса почти не помнила. Ибо тот ушел из семьи, когда Одри было всего шесть лет. И теперь откровение любимого человека буквально выбило почву из-под ее ног. Впрочем, подобное состояние полной неуверенности в себе и незащищенности ей придется испытать еще не раз, в том числе и на артистическом поприще. А путь в актрисы не был для Одри простым. Ей было суждено пережить голод и ужас немецкой оккупации. После войны она переехала вместе с матерью из Нидерландов в Англию. И там приняла британское гражданство. В Лондоне она продолжила обучение балетному искусству. Вскоре юная танцовщица трезво оценила свои шансы стать примой-балериной. Ей они представились ничтожными. И тогда Хепберн стала танцевать в ансамбле престижного ночного кабаре. Там ее заметили и пригласили сниматься в английском кино. Съемки легковесного фильма «Мы едем в Монте-Карло» неожиданно стали для нее судьбоносными. На пляже в Монако, разъезжая в инвалидном кресле, на Одри (которая резвилась в закрытом темном купальнике у самой воды) обратила внимание знаменитая французская романистка Колетт. Ее очаровала эта одновременно и дерзкая и грациозно невинная девушка – подросток. (Хепберн тогда уже исполнилось 22 года, но она всегда выглядела моложе своих лет). «Вот моя Жижи!» - воскликнула национальная гордость Франции. Жижи – так звали героиню ее романа, по которому в Бродвее намечалась постановка одноименной пьесы. И в соответствующем контракте было оговорено, что претендентка на роль Жижи должна получить одобрение самого автора. Любая другая молодая особа была бы на вершине счастья: получить нежданно-негаданно подарок судьбы – приглашение на звездную роль. Но, к удивлению писательницы, Хепберн смутилась: «Нет, я не могу. Я никогда раньше не играла в театре. Я танцовщица и не умею говорить со сцены». Но пожилая дама проявила настойчивость и привлекла в союзницы баронессу. И мать, которая гордилась невероятным трудолюбием дочери, и писательница - обе заверили ее: игре в театре можно научиться. И девушка сдалась на их уговоры. Приехала в Нью-Йорк на репетиции. А вот ощущения уверенности в себе ей не хватало. «Неприкаянная девчушка с глазами олененка» - именно такой она предстала перед режиссером Раймоном Руло. Его и фотографа Эйвдона очаровала ее экзотическая красота, трогательная беззащитность и изысканные манеры. В суровом артистическом мире интриг и конкуренции она всегда будет выглядеть «белой вороной», но никогда в жизни ни на кого не повысит голос. А ее появление на киносъемках всегда будет привносить светлую ауру в настроение окружающих. Даже самые отчаянные сквернословы станут вести себя пристойно в обществе очаровательной «принцессы». Между тем Эйвдон с энтузиазмом принялся фотографировать молодую исполнительницу для рекламы спектакля. Как раз тогда мастер и модель совместными усилиями найдут для Одри тот выгодный ракурс (в три четверти оборота), который скрадывал бы излишне тяжелое очертание скул и подбородка. Все участники спектакля стали помогать начинающей актрисе. Особенно изощрялись в своем искусстве костюмеры. Такая тотальная моральная поддержка придала Одри силы. И она с тем же упорством, с каким о в детстве и юности училась танцевать, теперь стала трудиться над диалогами . «Я работала день и ночь. Каждый вечер, приходя домой, я проговаривала слова текста четко и громко», - призналась дебютантка уже после премьеры. И если в первые дни репетиций ее можно было услышать только с переднего ряда, то вскоре она добилась своего – ее слышал весь зал. Когда же она предстала на сцене впервые перед зрителями, то на нее, совсем не искушенную в тонкостях профессионального мастерства актрису, неожиданно обрушился невероятный успех. В восторге были зрители и критики. Ее победный дебют последние назовут «феноменом Хепберн» . Присутствующие в зале физически ощущали за неопытностью дебютантки пронзительную душевную хрупкость ее героини. Она пробуждала у всех одно желание – обнять Жижи и защитить. И здесь внутреннее обаяние актрисы сливалось, совпадало с существом ее роли. Недаром режиссер Уильям Уайлер, снимавший Хепберн в «Римских каникулах», однажды признался: «После Греты Гарбо еще не было ничего подобного, кроме, может быть, Ингрид Бергман». И все же трепетная, как лань, порой совсем беззащитная, она умела владеть собой. Актер О’ Тулл, ее партнер по фильму «Как украсть миллион», не охотно согласился играть с нею. Он полагал, что Хепберн (она всегда держалась с молчаливым достоинством и чуть отчужденно - с аристократическим изяществом) – -«надутый, чванливый манекен». Но вскоре понял, что глубоко ошибся в ней - и как в актрисе, и как в человеке. Они повстречались как раз в очень трудный для актрисы период – на грани разрыва оказался ее брак с Мелом Феррером. В эпизоде, где по сценарию, О’ Тулу нужно было прятаться с Одри в каморке музея ( перед тем как выкрасть бесценную статуэтку из зала) им приходилось подолгу находиться вдвоем. И артиста поразило, с каким терпением и явным удовольствием - в пыли и грязи - она исполняла свою роль. В перерывах они часто хохотали- до их сознания отчетливо доходила та неординарность ситуации, в которую они попали. Но Питер чувствовал, какое отчаяние царило в ее душе: «Во время съемок я влюбился в Одри. Я хотел вылечить ее разбитое сердце». До окончательного расставания с Мелом оставалось совсем не много. Но воспоминания, связывающие их, все еще заставляли Одри судорожно хвататься за последнее звено, которое связывало их. И этим звеном был их сын и ее долгожданный первенец – Шон. Ведь оставить когда-то Холдена, несмотря на трудно переносимую душевную боль, ей было все же проще: у них не было детей.

ПРЕКРАСНАЯ УНДИНА

Их совместная супружеская жизнь с Феррером начиналась прекрасно. Одри трудно было представить себе более внимательного и предупредительного спутника. В дни депрессии, вызванной перегрузкой на спектаклях и съемках, Феррер бросал всё. И отвозил жену в швейцарские Альпы. Следил за ее лечением и питанием. Заставлял совершать прогулки. И болезнь отступала. А когда в Мексике во время съемок фильма «Непрощенные» актриса упала с лошади и повредила четыре позвонка и сухожилие, то Мел сразу прилетел к ней. И в госпиталь пришел с личным врачом. Первым кого увидела тогда Хепберн, придя в сознание после травмы, это был Мел. Он склонился над ее постелью и с нежной улыбкой произнес, что их будущий ребенок не пострадал. Это известие придало актрисе сил: ведь уже до этого у нее было два выкидыша. И их, несмотря на все утешения Мела, она тогда воспринимала как настоящую катастрофу. Теперь же Одри придется пролежать в госпитале целый месяц. В происшедшем она винила только себя. Она считала, что ее страх передался лошади. И потому та понесла, сбросив наездницу. Феррер же во всем упрекал режиссера. И ей, беспомощно лежащей пластом, было неприятно слушать его бесконечные сетования. Более того, ее это раздражало. Но она переносила всё молча. Ведь Одри искренне старалась помогать мужу во всем. Поддерживала его проекты. Приезжала на его съемки в любую страну. Но с некоторых пор стала замечать, что муж ревниво воспринимает ее популярность. В опросе Американского института кино зрители назвали Хепберн второй самой любимой актрисой после Мэрилин Монро. Итак, его жена попала в когорту голливудской элиты, а ее гонорары стали существенно превосходить его собственные. Это било по самолюбию главы семьи. Не говоря уже о поклонниках. Горы писем в ее адрес приходилось распечатывать двум секретарям, нанятых только для этой цели. А сколько женщин во всем мире старались ей подражать – в прическе, в манере одеваться и двигаться - во всем! Ее стиль одежды, придуманный верным поклонником актрисы парижским модельером Юбером Живанши (тот многие годы был платонически влюблен в свою музу), смело шествовал по континентам. Мальчишеская стрижка с челкой, клетчатая рубашка, туго перетянутый кожаный пояс, туфли на низком каблуке. Этот образ невинного подростка–сорванца и в то же время великосветской барышни покорил весь земной шар. Даже величайшая певица Мария Каллас при создании себе нового имиджа в качестве эталона выбрала Одри. Сама же актриса словно и не замечала той шумихи, которая разыгралась вокруг ее имени. Она оставалась, как и прежде, естественно простой с теми же изысканными манерами. И не понимала, почему весь этот бум доставлял Мелу столько беспокойства. Как, однако, переменчива фортуна! Во времена их первой встречи с Мелом об Одри мало, кто знал, а Мел Феррер, наоборот, был уже известен в Голливуде и много снимался. Их познакомил Грегори Пек на одной вечеринке в Лондоне. Произошло это после завершения съемок «Римских каникул». Мел был старше Одри на 12 лет. У него за плечами было два брака и по двое детей в каждом. Фактически он не был крупным актером. Однако был влюблен в свою профессию и работал над ролями до упада как неутомимый трудоголик. Подобно Хепберн (она с детства владела, помимо голландского языка, еще английским и французским), Феррер говорил и по-французски, и по-английски, и по-испански (его отец был кубинцем). Но не только это объединяло их. Одри в самом конце оккупации Голландии нацистами тяжело заболела: перенесла желтуху, страдала малокровием из-за хронического голодания и астмой, Выжила лишь благодаря энергичному уходу своей матери, каким-то чудом раздобывшей пенициллин. Мелу то же, как и его будущей супруге, пришлось сражаться за свое здоровье. Он переболел полиомиелитом. Ценой упорной тренировки Феррер вернул подвижность парализованной руке. А свою сценическую деятельность начинал как способный танцовщик на Бродвее. Одри всегда тянуло к людям с сильной волей. А непоседливость и энергичность напоминали Одри ее отца- ирландца, которого актриса боготворила в детстве. Тогда при их знакомстве Мел высказал свое восхищение ее игрой в «Жижи». Одри ответила любезностью: она готова сыграть с ним вместе, если отыщется что-либо подходящее. Очень скоро Мел, у которого был хороший эстетический вкус, отыскал для нее такую пьесу. Это была «Ундина» французского драматурга Жана Жираду. В ней раскрывалась судьба русалки (ее роль предназначалась Одри). Та покидала родную стихию вод из-за любви к рыцарю. Им, разумеется, должен был стать Феррер. Неуемная энергия Мела в качестве антрепренера помогла найти и деньги, и режиссера, и талантливых исполнителей. Феррер стал душой этого предприятия. И оно было реализовано в фантастически короткий срок - всего в какие-то два месяца. 18 апреля 1954 года состоялась премьера на Бродвее. Бурный восторг публики был вызван прежде всего трепетной игрой Одри. «Каким бы безмятежным ни было озеро, фея, появляющаяся из него обладает особыми живыми и подвижными чарами. Игра Одри Хепберна буквально сказочна», - писал один из авторитетных критиков. Это была еще одна блестящая победа молодой актрисы! Но, подобно своей героине, она сама была очарована рыцарем, но уже в реальной жизни. С Мелом, создавшим для нее «Ундину», их уже связали не только интересы совместного творчества, но и романические отношения. Несмотря на протест матери, Одри ответит согласием на предложение Мела выйти за него замуж. И после женитьбы у них еще будет не одна совместная работа, теперь уже в кино. Пожалуй, самая запоминающаяся, это – (спустя два года после свадьбы) в картине «Война и мир». Там они вновь предстанут влюбленной парой. Феррер - в образе Андрея Болконского, а Хепберн мастерски передаст на экране трогательный внутренний мир толстовской «графинюшки» - Наташи Ростовой. И все же их жизненные пути разойдутся. Слишком тяжело станет актеру, которому перестали предлагать первые роли, переносить громкую славу его жены. А ведь именно он привнес толику успеха, поставив для нее «Ундину»! А еще неудача с фильмом «Майерлинг», где супруги, изображавшие любовников, по мнению критиков, играли неубедительно… От разрыва их будет удерживать лишь любовь к Шону. Но мальчик незаметно вырастет и пойдет в школу. А накопившееся взаимное неудовольствие приведет к окончательному расставанию.

ДРУГИЕ СПУТНИКИ

С последним мужчиной в своей жизни – актером голландского происхождения Робертом Уолдерсом, Хепберн было суждено столкнуться, когда ей уже перевалило за пятьдесят. В то время она переживала бракоразводный процесс со вторым мужем –итальянским богачом и итальянским доктором –психиатром Андреа Дотти. У них рос сын Лука, который был на двенадцать лет моложе Шона Феррера. Актриса продолжала сниматься. И откладывала солидные суммы в страховой фонд на имя своих сыновей. Теперь она с грустной усмешкой вспоминала собственные слова, сказанные подругам: «Если я когда-нибудь потеряю Андреа из-за неверности, я выброшусь из окна». Но Андреа был на девять лет моложе. Перед женитьбой, как оказалось, он влюбился в экранный образ своей избранницы, а не в саму Хепберн. И со временем его постигло разочарование. Во всяком случае он изменил супруге. Когда Одри узнала об этом, то, собравшись с мужеством, она произнесла: «Это неизбежно, как мне кажется, когда муж моложе жены». Боль утраты она носила в себе. На обеде у режиссера Билли Уайдлера (она готовилась сниматься в его картине «Они все смеялись») Одри посадили рядом с Робертом Уолдерсом. И, хотя она глубоко переживала распад собственной семьи, актриса не могла не заметить угнетенного состояния ее соседа. Выяснилось, что он оказался безутешным вдовцом. Совсем недавно Роберт потерял супругу. Та была на 25 лет старше мужа. Оставила ему в наследство огромное состояние - два миллиона долларов. Но и это обстоятельство, по-видимому, не сгладило глубины его горя. Одри всегда проявляла чуткость к горестям другим людей. И тут даже позабыла о собственной беде. Принялась утешать Уолдерса. Они разговорились. Ее непритворное участие помогло – ему стало легче. «Дружба с первого взгляда», - так определит позже сама актриса их отношения. А потом она перерастет в нечто большее – «любовь-дружбу». Уолдерс переедет жить на ее виллу в Швейцарии. И соседи будут почтительно называть его «друг мадам Одри». Оба не станут стремиться к формальному заключению брака. Слишком много им пришлось пережить. «Нет никаких причин, мешающих нашему браку, но мы очень счастливы без него», - признается она впоследствии журналистам. Годы счастливого союза пробегут незаметно. Их прервет неизлечимая болезнь обнаруженная у Одри – рак прямой кишки. Она закончит свой жизненный путь по нынешним меркам слишком рано - в 63 года. Но еще за несколько месяцев до трагического ухода из жизни актриса будет разъезжать по Африке как посол «Юнисеф». Цель турне - помочь больным и голодающим детям. Это ужасающее чувство голода она запомнила по тяжелым годам немецкой оккупации. И с тех пор ее сердце никогда не могло оставаться безучастным к страданиям другим. Не случайно, когда она умерла, Лиз Тэйлор сказала: « У Бога появился еще один прекрасный ангел, который знает, чем ему заняться на небесах». На ее похоронах в Швейцарии безудержно рыдали сыновья. Безутешен был и Мел Феррер. Он специально приехал попрощаться с принцессой. Это ему принадлежат слова: «Обнимая Одри, обнимаешь свою мечту». Впрочем, и Андреа Дотти, и Роберт Уолдерс, которые скорбно стояли перед ее могилой, в равной мере могли бы разделить это мнение.




Статья "ОДРИ ХЕПБЕРН – ХРУПКАЯ ПРИНЦЕССА С ГЛАЗАМИ ОЛЕНЁНКА" написана:

копирайтер foxwinter [Рейтинг: 6]


Cтатьи копирайтера по схожим темам:

Портфолио копирайтеров на TextSale.ru | Статьи на тему "Знаменитости"