Непутевая - копирайтинг

Портфолио копирайтеров на TextSale.ru - Статьи на тему "Рассказы, содержание"

Похожие тематические статьи:

- Встать! Суд идёт!

От резкого голоса, прервавшего её тягостные мысли, она вздрогнула и подняла голову. С тех пор, как её ввели в этот зал, она только один раз огляделась, чтобы посмотреть на тех, кто заполнил этот зал. От долгого сидения в переполненной камере ей захотелось увидеть новые лица, но в зале сидели только малознакомые люди, да ещё сидела в первом ряду мать. Мама сидела прямо, высоко подняв голову, с надменным выражением на красивом и умело накрашенном лице – истинная королева! Оксана с горечью подумала, что мать отреклась от неё, от своей единственной дочери, и вообще могла бы не явиться в здание суда, если бы ей представилась такая возможность. Она не видела мать с того страшного дня, и теперь, исподтишка наблюдая за ней, отметила, что мать сильно изменилась.

- «Как она всё-таки переживает не за меня, а из-за меня! – подумала Оксана, – Как же ей стыдно перед людьми, что я такая непутёвая у неё. Бедная мамочка! Я-то знаю, что в глубине души она любит меня, но вот такой у неё характер, что же тут поделаешь! Всё привыкла в себе держать, поэтому и кажется такой суровой»

Слёзы, казалось, давно уже давно выплаканные, опять набухли под веками, пытаясь протечь ручьем по её щекам. Она усилием воли заставила этот поток остановиться, и лишь одна слезинка всё-таки успела проложить дорожку на бледной щеке. Ей вспомнилось, как мама схватилась за сердце, когда милиция пришла в их дом, и затравлено озиралась по сторонам, как будто ища выхода, чтобы спрятаться от стыда за неё. Когда милиционер предъявил ей ордер на арест, мама взмахнула руками и закричала:

- Вот как ты на мою любовь и терпение ответила! Тварь ты неблагодарная! Я так и знала, что ты что-нибудь подобное выкинешь! Всё исподлобья на мир смотришь! Убийца! Что глазами хлопаешь? Вырастила змею на своей груди! Ничего, посидишь, научишься жизни, оценишь тогда меня! Непутёвая!

Она разрыдалась, и Оксана, которая сама нуждалась в утешении, пожалуй, больше чем мать и ожидавшая от неё понимания, пыталась успокоить свою строгую маму.

- Поверь, я ничего не делала! Я не убивала Генку! Поверь мне, мамочка! – кричала она, но мать махнула рукой и вышла в кухню, чтобы принять лекарство.

После того, как Оксана попала в камеру, мать лишь дважды принесла ей передачки, даже записки не написав. Сокамерницы, а посадили её к взрослым тёткам, доброжелательно встретившие Оксану, очень неодобрительно отзывались о маме, разглядывая нищенскую передачку с парой трусиков, блузой и юбкой, да пакетиком печенья и яблок. Но Оксана говорила, что у мамы просто нет денег, что мама одна её растила, а учительской зарплаты не хватает ни на что. Маме итак постоянно приходится бегать по городу, занимаясь репетиторством. Да ещё сейчас адвоката наняла – какие деньги опять выложила!

- То-то она и разодета, как кукла, а у тебя тряпки путёвой нет! Да ни одна мать не позволит своей дочери такие шмотки носить! – сказала пожилая женщина, Антонина, брезгливо рассматривая блузку, в которой Оксана ходила в школу. – Да ради своих деток на преступление пойдёшь, лишь бы они не хуже других были. А твоя-то мать грамотная ведь, зарабатывает нормально. Сама одевается, а тебя пугалом выряжает. Нам-то всем одежду нормальную приносят, чтобы и в тюрьме себя женщинами чувствовали, а тебе что она принесла? Старые тряпки, в которых и дома-то стыдно ходить, да Достоевского, чтобы, значит, раскаивалась в совершённом преступлении. Да я так думаю, что тебе и раскаиваться-то не в чем – ты и мухи не обидишь, не то, что человека жизни лишить – не той ты закваски! А насчёт адвоката ты ошибаешься – у тебя-то он бесплатный! Не знаю, как она ухитрилась добиться этого.

Оксана пыталась защищать маму, объясняя, что маме нужно всегда хорошо выглядеть, потому что она преподаёт в школе, и должна быть примером своим ученикам, а ей, Оксане, пока ещё рано думать о нарядах. Ей учиться надо, получить хороший аттестат, чтобы в институт поступить, а шмотки – дело наживное. Вот начнёт работать, тогда и об одежде думать будет. А что адвокат бесплатный, она впервые слышит. Значит, мама не смогла денег собрать, чтобы нанять хорошего адвоката.

- Меня и защищать-то не от кого. Я никого не убивала! – расплакалась она и отвернулась к стене.

- Ну-ну! – покачала головой Антонина. – Хорошо же тебе мозги мать прочистила. Рассуждаешь, как старуха. А что не виновата ни в чём, так это ещё доказать надо! Да ты не реви! Авось образуется! Да на меня не серчай! Не со зла я на тебя тут покричала, жалко просто тебя, дурочку.

После этого разговора Оксана совсем замкнулась и не встревала в разговоры женщин. Да и мысли о своей судьбе не давали покоя.

Она судорожно вздохнула, как всхлипнула.

- Успокойся. Оксана! Всё будет хорошо, – услышала она шепот Ольги Андреевны, своего адвоката. – Ты внимательно слушай, что говорят на заседании суда. Не отвлекайся.

И действительно, она до того задумалась, что пропустила речь прокурора. А там было что послушать!

- Эта молодая девушка, школьница, зверски убила молодого человека, нанеся ему многочисленные удары ножницами, принесёнными из дома!

Да ничего она не приносила! Оксана рванулась встать, но адвокат схватила её за руку. Что-то ещё говорил прокурор, сердитый дядька, со злостью смотревший в её сторону, но она опять ушла в себя. Она не слышала, что говорила Ольга Андреевна. В её голове была такая каша, что сквозь неё не пробивалось практически ни одного слова. Она очнулась только после того, как Ольга Андреевна, прикоснулась к её руке.

- Слово предоставляется подсудимой! – сказал судья.

Оксана только сейчас обратила внимание, что судья – женщина. И что у неё добрые и усталые глаза, и что в её глазах – жалость к ней, Оксане. Оксана встала и оглянулась. Сзади неё стоял парень с оружием наперевес. Она сглотнула комок в горле и опустила голову. Тоже мне – уголовница! Да она даже не представляет, как можно воткнуть в человека что-то острое, а не только наносить многочисленные удары!

- Расскажите, где вы были после 19 часов 15 мая.

- Я приходила к Гене, – шепотом произнесла Оксана.

-Говорите громче – строго сказала судья.

- Я приходила к Гене, – откашлявшись, громко произнесла Оксана. – Я не помню, во сколько это было. Там в подъезде ещё тётка какая-то прибиралась. Я стала подходить к квартире, а она пошла на четвёртый этаж.

- Зачем вы к нему приходили?

- Я хотела посмотреть ему в глаза. Он совершил… Он поставил меня в смешное положение.

- Объясните, пожалуйста, что это значит – «в смешное положение»? – задала вопрос судья.

Оксана нахмурилась и опустила голову, пряча покрасневшие глаза.

- Я не буду отвечать на этот вопрос. Это моё личное дело, - дрожащим голосом проговорила она. – Только я не убивала его. Когда я пришла, он уже был мёртвый. Клянусь вам матерью, я его не убивала!

Слёзы хлынули из её глаз, и она в изнеможении упала на стул, поддерживаемая адвокатом.

- Простите, Ваша Честь! – встала Ольга Андреевна. – Моей клиентке очень тяжело рассказывать о случившемся. Позвольте перейти к допросу свидетелей?

Оксана насторожилась, потому что в зал заседания вошёл друг Генки – Артём. Он больше всех издевался над нею, обзывал её и с первого класса старался всегда чем-нибудь ей досадить. Это он всегда был инициатором различных розыгрышей и издёвок. Генка тоже сначала над ней издевался, но потом....

- Расскажите, что случилось в тот день, 15 мая?

- Да ничего не случилось! Мы стояли, разглядывали фотографии, а эта кикимора, простите, Оксана, подскочила, выхватила мобилу, грохнула его на пол. А ведь мобильник денег стоит! Всё её барахло вместе взятое не стоит столько, сколько моя мобила!

- А какие фотографии вы рассматривали?

- Генка поспорил со мной на мой мобильник, что снимет эту мымру в обнажённом виде. Я дал ему мобильник – у него-то барахло, вот он и наснимал её в разных позах и показал эти фотки нам. Она голышом даже очень ничего оказалась! А то в этих тряпках, которые на ней, ничего и не разглядишь. Мамочка её в черном теле держит, чтобы, значит, дочка не испортилась, а дочка сама Генке на шею повесилась. Стал бы он с ней связываться, если бы не спор! Кто в здравом уме на такое чучело позарится? Хотя, если бы её приодеть…

- Не отвлекайтесь! Так что же всё-таки произошло в школе?

- Так я ж и говорю – распсиховалась она, швырнула мобильник на пол, да ещё и пнула его. Потом вцепилась в Генку, еле оторвали. Кричала, что убьёт его. Потом Валерия Степановна, её мать, подошла и увела эту психопатку! А вечером я Генке позвонил, а мать мне сказала, что Генку убили. Да это точно она, - он ткнул пальцем в сторону Оксаны. – Больше некому. От этой ненормальной что угодно можно ожидать!

- У вас всё? – спросила судья. – Можете садиться.

В зал вошла Светка. У Оксаны сжалось сердце – Светка дружила с Генкой до того, как…

- Над Оксаной все смеялись всегда, начиная с первого класса. Да только она вся такая правильная и тупая, даже не понимала, что на неё смотреть без смеха нельзя, - переваливая жвачку во рту и по своей привычке поглядывая на всех, как будто предлагая полюбоваться собой, начала свой рассказ Светка. – Одевается как Фроська, не накрашенная, не причесанная. Да ещё влюбилась, дура, в Генку, а подумать о том, что он меня ну никак на неё не променяет, ума не хватило! Генка хоть и бедный был, да такой красавчик, накачанный, смотреть приятно! Да и выйти с ним в люди не стыдно было. Вот и эта смотрит на него влюблёнными глазами, прямо стелется перед ним. Да что с неё взять? Ну, и решили мы над ней подшутить. Кто бы мог подумать, что у неё крыша съедет!

- А в этот день вы приходили к Геннадию?

- Да я была у него сразу после школы, но он был не в духе. Начал фыркать на меня, я и ушла.

- Да врёт она, - закричал с места Артём. - Я её видел у Генкиного дома около семи вечера. Выскочила она оттуда, как ошпаренная. Наверно, убила его от ревности. Хоть и поспорили мы с ним, и она сама в этом споре участие принимала, а всё равно, наверно, сердечко забилось?

- Вот и не ври! Я у него забыла мобильник. Приходила ещё раз к нему около семи. Он в это время жив и здоров был. Успокоился уже. Мы с ним поцеловались, и я домой пошла. А ревновать его к этой мымре даже смешно! А ты сам-то чего там делал? Может, это ты его пришил? Проспорил такой дорогой мобильник! Отдал, а потом жалко стало?

- Я проезжал в это время на машине мимо его дома. Хотел зайти, да увидел, в каком ты виде выскочила, решил подождать, пока он в себя придёт. А мобильник мне родаки новый купили, ещё круче!

- Так, свидетели, прошу не устраивать дискуссии, - строго сказала судья. – Уточните суду, во сколько происходили эти события?

- Я к нему пришла около пяти, ну а ушла где-то после шести. У него мать домой вернуться должна была.

- Кого-нибудь видели в подъезде?

- Когда туда шла, никого не было, а когда выходила, то какая-то бабка на верхней площадке с веником стояла. Только я не смогу сказать, в чём она было одета. Что-то тёмное, и на голове какая-то тряпка. Во что еще эти уборщицы одеваться могут?

Оксана почти не слышала, что говорят эти двое. Артём – самовлюблённый павлин, а Светка – та вообще дура безмозглая. О ней Генка именно так и говорил. «С ней даже и поговорить-то не о чем, не то, что с тобой! Ты такая умница. Все тебя дразнят, уродиной называют. А ты такая красавица!» А ещё он говорил, что никогда больше со Светкой встречаться не будет, потому что у него теперь есть она, Оксана. И что любить он её будет до конца своих дней. А теперь эти двое пытаются доказать, что это она, Оксана, ущербная. А они полноценные значит! Двух слов связать между собой не могут, зато разодеты, как на картинке. Ей такая одежда и не снилась, да и вряд ли она посмеет такое надевать, уродовать лицо пирсингом и яркой косметикой. Вообще, Светка – попугай, да и только, начиная с разноцветных волос и заканчивая обувью. Нет, не мог такой парень, как Генка, любить Светку! Только зачем он с ней, Оксаной, так поступил? Она отдала ему свою душу и своё тело, как дар, как награду, как самое дорогое, что у неё было. А он…

- Вызывается свидетель Немиров, - отвлёк её от воспоминаний усталый голос судьи.

В зал вошёл ещё один Генкин друг. Он был старше Генки на два года, но они очень давно дружили. Правда, Оксана не понимала такой дружбы – был Генка на побегушках у этого Славика. Когда Оксана сказала ему об этом, то Генка психанул, даже замахнулся на неё. Это как раз в тот день было, когда… когда появились эти фотографии. Оксана всеми силами пыталась избегать воспоминания об этом дне. Особенно стыдно было перед матерью, которая тогда неожиданно вернулась домой и застала их в постели. Прямо в чём мать родила оба лежали, только что закончив заниматься любовью. Но что это говорит Славик?

- Так ведь он мне отдал деньги за машину. Ну да, шибанул он её основательно, я ему и насчитал 2 тонны, то есть две тысячи долларов. Тачка-то у меня крутая, вот он и решил перед «соской» своей выпендриться, простите, перед девушкой, полихачил, и вписался в столб.

- С какой это девушкой? – подскочила Светка. – Это с этой что ли чувырлой? Да я ей глаза повыцарапываю!

- Как будто «сосок» мало у матери природы! – хмыкнул Славик. – Познакомил я его с одной, денежной, вот он ей мозги и пудрил.

- А когда он вам деньги отдал? – вмешалась в диалог адвокат.

- Да ещё в прошлом месяце. Мужик сказал – мужик сделал. Он ведь знал, что отвечать придётся.

- Геннадий ведь не работал, а где же в таком случае он деньги взял? – ехидно спросила адвокат.

- Знамо где, ему училка давала. Вот, Валерия ему и давала.

- Да что вы тут такое болтаете! – подскочила Оксанина мама. – С какой радости я ему деньги давать буду?

- Так вы же у него репетитором были. Мать Генкина вам деньги платила за то, чтобы вы занимались с её сыном английским. А вы с ним в это время совсем другим занимались, а денежки, которые мать вам оставляла, вы и отдавали Генке. Он ведь вам наплёл, что я его на бабки посадил, убить грозился, если не отдаст, вот вы его и пожалели. Да вы ему и свои деньги давали, только бы он вас не бросал. Парень за три месяца собрал две тыщи баксов только благодаря вам!

Оксана с удивлением посмотрела на мать. Та была вся пунцовая, короткая юбка и слишком открытая кофточка, видимо, внезапно сконфузили её. Она видела, что мать пытается натянуть на свои колени неподатливую юбочку, пряча от смущения покрывшееся малиновыми пятнами лицо шею и грудь.

- А откуда вы знаете такие подробности?

- Так ведь я однажды пришёл к нему, а он мне говорит, что сейчас к нему эта старая курица прийти должна. Я в материной комнате и сидел. Наслушался такого, что вовек не забыть. Хотел, было, на помощь парню пристроиться третьим, да передумал. Кто их знает, этих училок? А вдруг рассердится, да деньги давать не будет, а деньги-то нужны!

- Врёт он всё! – каким-то задушенным голосом прокричала Оксанина мать. – Не отрицаю, занималась я с Геннадием дополнительно по английскому языку, потому что он не тянул по моему предмету. Каюсь, деньги брала, но не более! Нечего на меня напраслину возводить! Не так низко я пала, чтобы со своим учеником в интимную связь вступать!

- Ага! – хохотнул Славик. – Я был свидетелем, как уважаемая англичанка не вступала в интимную связь со своим учеником! Она не низко пала, она в позы разные вставала. Я бы и сам не отказался от такой связи! У меня от ваших криков даже уши заложило, как вы там разохотились. Да и где бы Генка деньги взял, если бы вы ему их не отдавали? А вы-то! Как не стыдно! Нет бы, на дочку деньги потратить. Вот бы уж ей пригодились эти баксы! А вы туда же, на молоденьких потянуло! Вот и оплачивали удовольствие!

- Не твоё дело! – завизжала мать так, что Оксане даже страшно стало. Эта моложавая, стройная, тщательно следившая за собой женщина, никогда не теряла самообладания, особенно на людях. Только с Оксаной она могла себе позволить сорваться, да и то крайне редко. Обычно во время выволочек, устраиваемых дочери, она становилась брезгливо-высокомерной, чем безмерно унижала Оксану. Ей хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не стоять перед этой английской королевой и не чувствовать такого страшного унижения. Нет, она никогда не винила мать ни в чём! Это она, Оксана, такая непутёвая, что постоянно расстраивает свою красивую, умную маму! И всё то, что сейчас говорит этот противный парень, неправда! Не может её мамочка быть такой отвратительной! Не могла она творить такого с ЕЁ Генкой. У Оксаны закружилась голова, и она упала бы, если бы заботливые руки адвоката не поддержали её.

- Может, отложить заседание? – заботливо прошептала адвокат. – Ты как, высидишь? Надо сегодня обязательно закончить всё, иначе опять придётся возвращаться в камеру. И ещё, девочка. Потерпи, и не наделай глупостей! Тебя ждут неприятные сюрпризы.

А в это время в зале бушевали страсти! Генкина мама, молчавшая до сих пор, неожиданно попросила слова.

- Я не знаю, - начала она, - чем там занимался Гена, только эта, - она кивнула в сторону учительницы, - запросила по 1000 рублей за день. Вот и пришлось мне ещё на одну работу устраиваться, чтобы оплачивать эти занятия. Она сказала, что он не сдаст экзамены, если с ним не заниматься дополнительно. Уж больно мне хотелось выучить его! Устроилась дворником в соседнем дворе, договорилась в больнице на ночные смены, да ещё и у людей прибиралась. Уставала так, что до кровати едва доползала. Хорошо хоть Гена помогал. А они вон чем занимались! Вон как они к экзаменам готовились! А тебе, Славик, стыдно должно быть с пацана такие деньги требовать! Я его одна, без отца поднимала! - заплакав, она села на своё место.

Оксане было очень жалко эту измученную женщину, похоронившую единственного сына, но ещё больше ей было жалко себя, вдруг сразу потерявшую веру в единственного человека, которого она боготворила. Она теперь многое стала понимать из того, что происходило в последнее время. Она вспомнила, что мать неожиданно сменила весь свой гардероб, накупила дорогой косметики. Оксана не привыкла судить поступки матери, поэтому все эти изменения приняла как должное. Мама ещё не старая, и если она решила, что время коротких юбочек и топиков для неё ещё не прошло, то пусть потешит себя. В их однокомнатной квартире появились запахи, которых раньше не было – хороших духов и дорогой косметики. Оксана не приучена была клянчить что-либо у матери, но месяц назад, попросила купить ей сапоги. Мать сказала, что денег нет, поэтому с сапогами придется подождать. Ну и что, что они уже пообтрепались – всё равно ведь кроме школы Оксана никуда не ходит – сидит дома, как сыч.

Оксана ещё раз удивлённо взглянула на свою мать. Теперь уже всякие сомнения отпали – её мать, тот человек, которого она всегда боготворила, оказалась… у неё даже слов не хватало, чтобы охарактеризовать её. Значит, это правда? Значит, мама тоже спала с Генкой? С её любимым Генкой, каждую клеточку которого Оксана боготворила и считала своей собственностью? И спала с ним ещё до того, как он стал близок с ней, Оксаной? Ну и Гена! Значит, он и маму обслуживал, и к ней подлез со своей «любовью»! Её разум отказывался принять эту очевидную истину. Двое самых любимых людей предали её, растоптали её душу, распяли её тело, как на Голгофе! За что? А как мама кричала на Оксану, когда застала их с Генкой в постели!

- Вон отсюда, шлюха! Чтобы завтра же твоей ноги дома не было! Снимай квартиру, ищи работу, – орала она. Потом взяла себя в руки и уже спокойно сказала – Хотя, мне придётся тебя до конца учебного года ещё терпеть! От людей стыдно! Но запомни – ты мне больше не дочь!

Слёзы застряли где-то посредине между сердцем и глазами. Она ошалело смотрела перед собой, приоткрыв рот, словно пыталась спросить, не сон ли это. Может, это всё неправда, и сейчас всё разъяснится?

Из этого состояния её вывел голос маминой подруги – директора сельской школы Милочки Васильевны, как её всегда называла Оксана. Она частенько на лето уезжала отдыхать к этой чудесной женщине, и была там очень счастлива. Людмила Васильевна училась вместе с мамой в одном институте, обе остались матерями-одиночками. У обеих были дочери, только Надюша была очень бойкой девочкой, и Оксана всегда считала её своей младшей сестрой, хотя та была старше. Оксана завидовала Наде, что у неё такая весёлая и заводная мама. Погостив у них лето, она с трудом привыкала к маминой замкнутости и невниманию. Но ведь это мама, её самая красивая и умная мама, которой очень много приходится работать!

- Я частенько просила Леру, чтобы она отдала мне Оксану, но та ни в какую не соглашалась. От чужого мнения сильно зависела всегда – что люди о ней подумают. Вот и дооглядывалась, что дочь на скамье подсудимых оказалась. Только не верю я, что эта девочка смогла такое страшное преступление совершить. Здесь, вернее всего, сама Лера замешана. Этот мальчик ведь был её любовником! Она мне в этом призналась под рюмочку в прошлом месяце, когда я приезжала к ней в гости. Я ей тогда ещё денег в долг дала – ей что-то купить нужно было. Может, и не призналась бы, да я её подколола, что она не по возрасту одеваться начала. Вот и рассказала она, что влюбилась в своего ученика, да так, что жизни без него не видит.

- Люда, опомнись! – вскричала мать. – Что ты такое говоришь? Ты меня за руку поймала? Да и не говорила я тебе такого – не выжила ведь из ума, чтобы такие вещи, даже если бы это было правдой, рассказывать всем подряд! Ты всю жизнь мне завидовала, моей красоте и моим способностям, вот и валишь напраслину на меня.

- Опомнись! Твоя дочь на скамье подсудимых, а ты пытаешься выгородить себя. Не порти жизнь девчонке, сознайся! Ведь это ты парня убила!

- Не убивала я никого! Это она всё! Прибежала домой вся в крови и ножницы в руках!

- Господь тебе судья! – печально покачав головой, сказала Людмила. – Никогда не поверю, что Оксанка такое сотворить могла. Она тебе мешала всю жизнь, вот ты и нашла способ избавиться от неё! Сколько раз ты мне жаловалась, что из-за этой девчонки ты свою жизнь наладить не можешь. Сколько раз ты мне говорила, что нет у тебя материнских чувств к этой девочке, потому что она напоминает тебе того, кто был её отцом. А ты ведь жизнь свою только из-за своей гордыни наладить не можешь, да и Оксанкин отец умолял тебя сойтись, а даже не позволила ему с дочерью общаться - ты и ему жизнь испортила. Оксанка тебя боготворит. Хоть бы раз пожаловалась девчонка на тебя, а от тебя-то ведь она ни разу ласкового слова не слышала. Как будто мачеха ты ей! Вот и сейчас пытаешься её судьбой свои проблемы решить. Тебе наплевать, что семнадцатилетняя девочка окажется в тюрьме – лишь бы тебя не трогали!

- Свидетель, у вас всё? – устало спросила судья. – Займите своё место. Для дачи показаний вызывается гражданка Миловидова.

В зал заседаний вошла женщина, вернее, бывшая женщина. Её испитое, синее лицо, специфический запах немытого тела, одетого в какие-то замызганные тряпки, явно говорили об её теперешнем положении человека без определённого места жительства.

- Расскажите суду, где вы нашли вот это пальто? – спросила адвокат, указывая на пакет, лежащий на столе судьи. – Позвольте, Ваша Честь, представить суду вещественное доказательство.

Оксана ахнула – в пакете лежало любимое мамино пальто, которое она всего месяц назад себе купила. Пальто так понравилось Оксане, что она даже поплакала втихаря от обиды, что себе мама такое красивое пальто купила, а ей отказалась сапожки купить. Да разве можно маму осуждать?

- Дак это, на помойке, - пряча грязные руки под кафедру, сиплым голосом сказала женщина. – Я аккурат вечерочком вышла проверить, чего народ из дому повыкидывал. Гляжу, дамочка к помойке подходит с пакетом. Оглянулась по сторонам и швырнула в бак пакет. Бросила его и быстро так пошла в сторону вокзала. Холодно было, а она в одной кофточке. Ну, думаю, дай, посмотрю, что это там такая нарядная дама выбросила. Достала пакет, а там пальто новое совсем. Только кровью сильно измазано.

- А в пакете ещё что-нибудь было?

- Да халат был рабочий, и платок тёмный. А, ещё перчатки резиновые, новенькие совсем.

- А вы узнали бы эту женщину? Посмотрите, есть в зале знакомые вам люди?

- Да вот же эта женщина! – повернувшись к Оксаниной матери, воскликнула свидетельница. – Она-то меня не видела, я за бачки спряталась, когда эта подходила с пакетом. Не хотела я, чтобы она меня видела – синяк у меня на пол лица был. Так что я укрылась за бачками. А её–то хорошо разглядела, не очень ещё было темно, да и фонари уже зажгли. А она как раз под фонарём и оказалась, да ещё и голову подняла, когда по сторонам озиралась.

- Да что ты могла видеть? Посмотри на себя! – подскочила опять мать. – Что вы её слушаете? Она от пьянства уже не соображает ничего.

- Вы подтверждаете, что это ваше пальто? На подкладке обнаружены ваши потожировые следы. А следы крови соответствуют крови убитого. Да и знакомые ваши подтвердили, что вы недавно купили это пальто. Что же так, новенькое пальто, достаточно дорогое для учительницы. И вдруг - на помойку?

- Моё пальто. Что хочу, то и делаю! – надменно сказала мать, опять покрываясь малиновыми пятнами. – Хочу - на помойку выкидываю, хочу – ношу! А кровь на пальто откуда взялась, знать не знаю. Может, эта бичёвка в моём пальто и убила парня?

- Ваша честь, позвольте допросить потерпевшую. Она в тот день около девятнадцати часов уходила на работу.

- Возражений нет.

- Скажите, пожалуйста, ваш сын кого-нибудь ждал вечером?

-Нет. Он хотел позаниматься, да к Славику сходить.

- А когда вы выходили из квартиры, вы видели кого-нибудь?

- В подъезде женщина с веником была. Я ещё подумала, кто бы это мог быть. Уборщицу-то нашу я хорошо знаю, а тут смотрю, новенькая какая-то. Лицо-то разглядеть не смогла – она ко мне спиной повернулась. Да и торопилась я, а вот на ноги ей посмотрела. Туфельки на ней были чёрненькие на каблучке. Я тогда ещё подумала, и не жалко обувку хорошую на такую работу грязную надевать. Халат был синий, длинный, перчатки резиновые на руках. А под халатом вроде как пальто надето. Так определить нельзя – халат большой, но видно было, что под ним что-то тёплое надето.

- Так вот, ваша честь, я хочу восстановить картину преступления, – торжественно начала адвокат, вставая со стула. – Девочка впервые влюбилась. Потеряв голову, она отдаётся парню, который поспорил на неё, желая получить мобильный телефон. Мать, уже давно находясь в интимной близости с несовершеннолетним, неожиданно застаёт своего любовника в своей собственной квартире со своей собственной дочерью. Переживает она очень сильно, поэтому объявляет дочери бойкот. На следующий день Геннадий показывает фотографии ребятам. Мать видит эту сцену и уводит дочь. Уводит не потому, что сочувствует девочке, а опять же не хочет, чтобы пошли слухи. Вечером она идёт к Гене, чтобы выяснить отношения, а может быть она уже решила убить его, потому что слишком тщательно подготовилась. Хотя, может быть, её погнала в подъезд ревность, и она хотела проследить, не появится ли дочь, вот она и устроила этот маскарад. Дождавшись, когда мать ее любовника ушла, она позвонила в квартиру и хладнокровно убила мальчика. Орудие убийства оставила прямо в открытой ране. Переодевшись, избавилась от испорченной одежды.

В это время моя подзащитная решилась отправиться к Гене, чтобы посмотреть в глаза любимому. Она не собирается его убивать. Ей просто хочется взглянуть в глаза тому, кто надругался над её первой любовью. Они практически сталкиваются – мать и дочь. Мать поднимается этажом выше – там найдены следы её туфель, а дочь входит в квартиру, потому что дверь была не заперта. И что же она там видит? Посреди комнаты в луже крови лежит её любимый. Она инстинктивно хватает орудие убийства, естественно, пачкает одежду кровью, и как безумная выскакивает на улицу с ножницами в руке. Она пробегает мимо соседки, которая узнаёт её. Если бы она была убийцей, хладнокровной убийцей, как пытается представить нам обвинение, совершила бы она такие нелепые поступки, полностью изобличающие её? Уж наверняка она бы избавилась и от следов крови, и от орудия преступления. Она где-то бродит, потом автоматически идёт домой. Мать уже успела привести себя в порядок, и вместо сочувствия набрасывается на свою дочь, разыгрывая перед милицией очередную комедию. Я считаю мою подзащитную невиновной в данном преступлении. Прошу освободить ее в зале суда.

Оксана практически не слышала, что говорил прокурор, что затем говорила адвокат, да и не видела ничего вокруг себя. Она как будто умерла, или, вернее, душа покинула её тело, и она сверху видела себя, бледную и измученную, с растерянным лицом сидящую за столом. Она не могла определить, жалко ли ей мать. Случись это пару месяцев назад, она с радостью бы взяла на себя это преступление, чтобы только мать не страдала, но сейчас ей было всё равно, что теперь будет с мамой. У неё не было ни зла, ни обиды, за то, что ей пришлось провести эти месяцы в тюрьме, а мать даже не бросилась ей на помощь, хотя прекрасно знала, что Оксана не виновата. Больше всего её поразило в поведении матери именно это невмешательство. Неужели она так ненавидела свою дочь, что спокойно приняла её арест? Она в одночасье повзрослела, вернее, постарела, лишившись всей своих иллюзий, лишившись и матери, и любимого. Приговор суда, оправдавшего её и возбудившего дело против её матери, она почти не слышала. Она смотрела на свою мать и поражалась, с какой ненавистью смотрит та на неё, как будто это она, Оксана, виновата во всём. Ей хотелось крикнуть: «Мама, я тебя всё равно люблю!» - но язык как будто онемел, и она лишь безумными глазами смотрела, как арестовывают её мать.




Статья "Непутевая" написана:

копирайтер semigrom [Рейтинг: 9]


Cтатьи копирайтера по схожим темам:

Портфолио копирайтеров на TextSale.ru | Статьи на тему "Рассказы, содержание"